Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 18 из 238

На «Железной крепости» имелось сложное сканирующее оборудование. Изображения этой области пространства и истребителей должны были отправляться в штаб-квартиру не более чем секунду спустя.

– Это проблема. Прорыв, ты можешь… Стоп, а это еще что?

Я оглядела поле боя, инстинктивно отыскивая то, что он имел в виду. По всему городу раздвигались крыши, из отверстий поднимались пушки. ПВО. Некрупные, с малой дальностью стрельбы, предназначенные для поражения истребителей. Они ждали, пока наша команда не приблизилась к центру города, и лишь тогда развернули их.

– Всем – маневр уклонения! – выкрикнул Артуро.

Звено «Ваны» рассыпалось, как только пушки открыли огонь. Я затаила дыхание, но большинство зениток промахнулись. Мы потеряли один корабль «Ванов», и я ждала подтверждения того, что экипаж вовремя совершил гиперпрыжок в безопасное место.

На коммуникаторе замерцал желтый огонек. Не обошлось без жертв – мы потеряли как минимум одного человека из четырех, находившихся на борту. Скад! Но остальные благополучно ушли. Современный истребитель с хорошим пилотом значительно маневреннее огневой установки.

К сожалению, появление зениток означало, что наш план нуждается в существенной коррекции. Как прорываться на базу, если все время надо обороняться?

– Юла, – сказала Киммалин, – это плохо выглядит.

Едва она произнесла эти слова, как гнавшийся за нами корабль попал в меня. Огонь деструктора пробежал по поверхности щита, ненадолго осветив оболочку, защищающую мой корабль.

– Щит на шестидесяти пяти процентах, – предупредил Хешо. – Это был серьезный удар.

Я кивнула. У города не было собственного щита, хотя несколько важнейших зданий явно имели прикрытие. Лучше защитить ключевые области мощными щитами, чем создать один большой и тонкий, который легко пробить.

Я сосредоточилась на уклонении, уйдя в пике. Мы с Киммалин кружились друг вокруг друга. Яркие заряды деструкторов промчались мимо нас, словно горящие метеориты. Огненные брызги ударили по городу. Над улицей поднялись языки пламени – летающие машины, бегущие от боя, взорвались.

Скад! Неужели мои противники абсолютно безжалостны? Неужели им совсем безразлична судьба мирных жителей, погибающих от шального выстрела?

Нет. Нет, я точно знала это. Я представляла себе мучения, которые они испытывали, обороняя свой город и зная, что каждый их выстрел может погубить тех, кого они защищают, кого любят. Вражеские пилоты выполняли свой долг. Иногда эта работа была чудовищной.

– Юла… – проговорила Киммалин, когда мы заложили петлю над городом.

– Всем слушать меня, – напряженно сказал Артуро. – Если будем продолжать в том же духе, нас перебьют поодиночке. Образуем строй Стюарта и пойдем прямо к цели. Первая эскадрилья – на отметке сто восемнадцать. Вторая эскадрилья следует за ней.

– Нед, ты…

В этот миг корабль Неда исчез во вспышке за какую-то секунду – мощные зенитные орудия пробили его щит.

– Скад! – крикнул Артуро. – Нед!

И тут все вражеские корабли, даже те, которые гонялись за мной, развернулись и набросились на корабль киценов, на «Железную крепость».

– Всем пилотам – защищать корабль киценов! – крикнул по коммуникатору Йорген.

Но было поздно. В киценский корабль попало около десятка выстрелов, и он отпрыгнул прочь.

– Йорген, – сказал Артуро. – Нед…

– Сосредоточься, – оборвал его Йорген. – Медики пришлют информацию, как только получат. Марш!

Мы повиновались, выполняя команды Артуро. Я не могла не смотреть на приборную доску. Мое сердце разрывалось, внутренности скручивались в узел. Потом рядом с именем Неда загорелся желтый огонек.

По крайней мере одна потеря. Либо Нед, либо его слизень не выжил.

– Будьте начеку! – скомандовал Йорген. – Оба ингибитора вышли из строя. Враг пошлет за помощью. Нам нельзя медлить.

Я добралась до верхней точки петли и снова ринулась в пике. Ослепительный залп зенитных орудий едва не сбил Артуро и отключил его щит, так что Артуро был вынужден совершить гиперпрыжок. Остальные рассеялись. Йорген прислал подкрепление – я увидела на мониторах еще одно звено.

– Готовьтесь к выходу из боя, – скомандовал Йорген.

– Юла, – сказала Киммалин. – Пожалуйста.

Все затряслось. Моя кабина завибрировала, а душа задрожала. Я распахнула глаза, вышла из пике и закричала.

Злясь на врага, на свою слабость, на Винзика, заставившего меня сделать это.

Злясь на Вселенную. За то, что у нее не было ответов.

Я положила палец на гашетку деструкторов и, ненавидя все происходящее, прицелилась в первого же увиденного врага.

7

Он уклонился.

Но я знала, что он сделает это.

Время, проведенное в «нигде», изменило меня, подарило возможность дотянуться и почувствовать врага. Мне нетрудно было прорваться через защиту и проникнуть в его разум. Я читала мысли пилота летящего впереди корабля. Дионеец. Он думал о своих трех детях и вдруг заметил, что я у него на хвосте. Я поняла, что он планирует обманный маневр: отвалить в сторону, а потом развернуться, чтобы я спикировала и ушла влево, прямо под огонь ПВО.

Мои способности, все более разнообразные, были такими удивительными, такими чудесными. И от этого еще ужаснее было видеть, как безжалостно мои инстинкты предугадывают путь врага, делая это с идеальной точностью. Я предугадывала все его движения – Сунь Цзы оценил бы. Дионеец снова и снова пытался уклониться – и каждый раз напарывался на мой выстрел.

Его разум исчез. Как внезапно оборвавшийся канал связи. Те прекрасные вещи, которым я научилась, в моих руках стали всего лишь новыми способами убивать.

Моя душа все еще дрожала, мозг пылал гневом. Я врубила форсаж и продолжила уничтожение. Я вспарывала боевое пространство, как вспарывают бритвой горло. Вражеские корабли исчезали во вспышках – я била сзади, не давая им шансов. Это был не бой. Это было прижигание. Так прижигают рану, чтобы тело не умерло.

За считаные минуты я сбила шесть кораблей. Все зенитки, разумеется, принялись стрелять по мне. Я прошлась над самым городом, разбивая окна и создавая препятствие между мной и орудиями.

«Спенса, – мягко сказал М-Бот, – я чувствую тебя».

Когда мои системы высветили позицию каждой зенитки, я стиснула зубы. Я прошла вдоль жилого дома, собираясь подняться выше и обстрелять пушки, но моя душа обезумела от боли. Я чувствовала Чета, чувствовала его боль, которая вторила моей собственной.