Страница 13 из 238
Мои руки знали, что делать. Я столько раз отрабатывала проверку, что была твердо убеждена: если вручить моему трупу сферическую капсулу, он перекрутит механизм, чтобы определить калибровку. К сожалению, это означало, что я могла думать, пока работаю. Вернулись мысли о том, что я никуда не вписываюсь, что я все потеряла. Что я…
– Хандришь? – раздался голос справа от меня. – В кабине звездного корабля? Не думала, что доживу до этого дня.
Я вздрогнула и, обернувшись, увидела, что Киммалин поднялась по короткому трапу к моей кабине. Для полета Киммалин собрала свои черные волосы в длинный хвост. Она держалась за края люка, устремив на меня пытливый взгляд глубоких карих глаз.
– Спенса Найтшейд – и печалится? – сказала она. – В кабине истребителя?
– Я не печалюсь, – ответила я, проверяя систему управления ускорителем.
– Ты хандришь, – повторила Киммалин. – Святая сказала, что лучше всего хандрить в одиночку.
– Что, правда?
– Правда.
– Значит…
– Значит, я не должна позволять никому хандрить в одиночестве, – сказала Киммалин, – потому что я не хочу, чтобы человек испытывал хандру наивысшего сорта.
– Разве ты не должна провериться вместе с твоим напарником? – спросила я.
– Ага.
Киммалин не двинулась с места.
– Я так понимаю, это Сэди.
– Она летит сегодня в паре с киценским кораблем.
Я вздохнула и оторвалась от проверки:
– Киммалин, мне лучше лететь одной. Я опасна.
– Если солдат, намеревающийся убить врага, окажется опасным, звезды будут на нашей стороне, – возразила она.
– Я не имела в виду, что опасна для них. Я опасна для всех.
– Понятно.
Я вернулась к проверке, но постоянно ощущала присутствие Киммалин. Несправедливо: эта женщина может маячить рядом, притворяясь, что ничего не делает.
– Ну? – наконец огрызнулась я.
– В пещерах, где я выросла, – сказала Киммалин, – считается невежливым спрашивать людей о демонических сущностях, привязанных к их душам. На такие темы просто не говорят.
Она улыбнулась. При всей своей приветливости Киммалин могла проявлять упорство. Быть жизнерадостной и веселой в течение всего полета, но при этом упрямой, как камни пещер.
– Что ты хочешь знать? – спросила я.
– Все ли у тебя в порядке.
– Честно? Не уверена.
– Поэтому хорошо, что твой ведомый – друг, правда же? – Она подалась вперед. – Святая много чего говорила о дружбе, Спенса. Поразительно, но сейчас все это неприменимо. Поэтому хочу просто сказать тебе, что я рядом.
– Все так странно, – сказала я. – Неправильно, по-другому. Сами делверы боятся меня, какой я стала. И не зря боятся. Мне нужно использовать то, что я узнала о них, так, чтобы это не навредило никому из вас.
Киммалин обдумала услышанное и кивнула.
– Как тебе это удается? – спросила я. – Отчего ты всегда знаешь, когда молчать, а когда говорить?
– Хорошее воспитание.
– В смысле?
– Когда я говорила что-нибудь глупое, мать отправляла меня мыть пол пещеры и думать, в чем причина наказания, – ответила она. – Ты смотришь на случившееся с другой стороны, а пол становится очень чистым. – Она пожала плечами. – Мне нужно подумать над твоими словами. Все, что я могла бы сказать тебе сейчас… прозвучало бы очень мудро. Естественно.
– Естественно.
– Но не думаю, что это помогло бы. Положение нелегкое. Притворяться, что у меня есть простой ответ, означало бы насмехаться над твоими вполне реальными переживаниями. – Она наклонилась в кабину. – Поэтому только повторю: я рядом. Вот и все. Я рядом.
– Но… – начала было я.
«Возможно, – сказал М-Бот у меня в голове, – тебе стоит немного расслабиться. К тому же я все еще здесь, шпионю за тобой. Я призрак».
Скад! Он прав. У меня действительно проблемы, не так ли? Бестелесный ИИ в эти дни ведет себя эмоциональнее, чем я.
К сожалению, было и другое: беспокойство Чета отражало мою собственную тревогу и контрастировало с оптимизмом М-Бота. Чет понимал, что я боюсь причинить боль друзьям. Он давно потерял кого-то очень особенного, и боль все еще была свежа.
– Ценю твои слова, Киммалин, – сказала я. – Это то, что мне нужно прямо сейчас.
Киммалин ответила улыбкой. Потом повернулась, так как качнулся трап. Мгновение спустя рядом с ней возник Нед, наполовину свисавший с края трапа. Эти лестницы предназначались для техников и были достаточно широкими – места хватало для двух человек. Но не тогда, когда одним из них был Нед.
– Эй! – сказал он мне.
Звезды! Он все еще растил усы. Уже неделю.
Обычно Нед был… ну, живым воплощением дурацкой прически. Если бы потягивание, которое делаешь, засидевшись, стало личностью, это был бы Нед. Обладатель большого овального лица с крупноватыми чертами, он умудрялся выглядеть еще более растрепанным из-за светлых волос (по крайней мере, несколько волосков и вправду были светлыми), росших (просто небыстро) над верхней губой. Скад! Не сказать ли ему?
Вообще-то усов у него не было. Был этакий начес над губой.
– Что делаем? – спросил Нед. – Планируем? Это хорошо. Я люблю планы.
– В самом деле? – спросила я.
– Конечно. У меня есть отличный план: чуть позже разыграть Артуро. – Он отодвинул Киммалин, чтобы занять больше места на трапе. – Юла, не полагайся на меня в сегодняшнем бою. Возможно, я исчезну, чтобы немного вздремнуть.
– Что-что?
– Засиделся допоздна с ФМ и Артуро, – объяснил он. – Мы учили Аланик играть в покер. Я выиграл кучу денег. Понимаешь, я не мог отступить. Только не тогда, когда можно попить кровушки из какого-нибудь простофили.
– Нед, – сказала Киммалин, – ты не должен был пользоваться своим преимуществом, она же играла впервые.
– Кто? – переспросил он. – Аланик? Не-е, она сразу все поняла. Отлично справилась. А вот Артуро – ужасный игрок. Ты видела, как он пытается блефовать? Я мало спал, но, раз Юла вернулась, все в порядке. Она стоит троих или четверых таких, как я. Вот и думаю: я могу вздремнуть, пока она зачищает креллов.
Он ухмыльнулся мне, и я задалась вопросом, не говорит ли он серьезно. Такой уж он, Нед. У него обезоруживающая манера шутить.
Он же не настолько хорошо знает свои слабые и сильные стороны, чтобы делать это намеренно, правда? Обезоруживать нас, ведя себя вот так? Я почти сразу же отбросила эту идею. Все это время Нед улыбался мне.
– Нед, – громко прошептала Киммалин, – не улыбайся так долго. Она пытается хандрить. Не порти настроение момента.