Страница 32 из 39
Днем они были как чужие. За завтраком он читал французские газеты, она — романы Вальтера Скотта в переводе. За обедом — короткие фразы: «Передай соль», «Благодарю», «Сегодня будет дождь». За ужином — молчание. Иногда он приносил ей подарки — турецкий шелк (кусок длиной в три аршина за пятьдесят пиастров), духи в хрустальных флаконах (роза и жасмин, вытяжка из лепестков), янтарное ожерелье, купленное у армянского ювелира. Она благодарила холодно, он кивал и уходил.
Но ночью..
Ночью он приходил. И она ждала.
— Ты ждешь меня? — спросил он однажды, застав ее у окна в одной сорочке, с распущенными волосами. Луна светила в стекло, серебря ее фигуру.
— Нет, — ответила она. — Смотрю на звезды.
— Врешь.
— Да, вру.
Он подошел, обнял сзади, поцеловал в шею — медленно, проводя языком от плеча до уха. Она выдохнула, откинула голову ему на грудь, и забыла обо всем.
В ту ночь они занимались любовью долго, почти изнурительно. Он раздевал ее медленно, целуя каждый сантиметр кожи, — пальцы, запястья, внутреннюю сторону локтя, подколенные ямки. Она лежала на ковре перед камином (в Константинополе весной еще было прохладно), и угли отбрасывали красноватый свет на ее тело. Он вошел в нее сзади, прижимая к себе, и она застонала — громко, не стесняясь. Его руки ласкали ее грудь, живот, бедра. Она кончила дважды — сначала от его пальцев, потом от его толчков.
— Я хочу, чтобы ты всегда была такой, — прошептал он, когда они лежали, переплетенные.
— Какой?
— Открытой. Не боящейся.
— Я боюсь, — призналась она. — Я боюсь, что это кончится.
— Не кончится.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он поцеловал ее в лоб, и она заснула у него на груди.
Их отношения бесили обоих. Она злилась на себя за то, что не может быть с ним ласковой днем. Он злился на себя за то, что не может сказать ей теплых слов при свете. Но ничего не менялось.
— Мы как два корабля в ночи, — сказала она однажды, когда они пили кофе на террасе (редкий случай дневной близости). — Встречаемся, расходимся, и каждый держит свой курс.
— Ты права, — ответил он.
— И тебя это устраивает?
— Нет. Но я не знаю, как иначе.
Она хотела сказать «полюби меня днем», но не сказала. Она не умела просить о любви.