Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 125

Очнувшись, я увидел перед собой стену хижины, освещенную лампой. Перед глазами все расплывалось – я потерял очки. С ногами что-то случилось, они меня не слушались. Я заподозрил перелом позвоночника. Хорошо хоть, что боли не было.

Паралич, казалось, затронул и мои чувства – страх еще жил во мне, но приглушенно, словно в тумане. Вокруг разлилось ледяное спокойствие.

– Доктор Райли ошибался. Герман никогда не собирался проводить испытания.

Голос Вирджинии вибрировал где-то за спиной. Ее тень коснулась стены хижины – дрожащий силуэт, почему-то распавшийся на несколько фрагментов. От ее шагов скрипнули половицы. Мысль о том, чтобы перевернуться, заставила меня взмокнуть от ужаса, так что я предпочел лежать неподвижно и до тошноты пристально буравить взглядом ее тень.

– Это было своего рода подношение. Мать останется довольна. И он получит свою награду.

– Мои ребята, – с трудом – из-за надорванного горла – выговорил я.

– Они все с Матерью. Кроме этой скотины. Ты убил его. Мать не приемлет мертвечину. Устыдись, Роджер. – Вирджиния хихикнула. Звук медленно удалился, ее тень сжалась в размерах. – Да, твой позвоночник цел. Чувствительность ног скоро вернется. Я не хотела, чтобы ты сбежал, прежде чем мы переговорим.

Мысленно я представил шеренгу людей. Во главе с Хэтчером они пробирались сквозь лес, поднимаясь на холм. Дождь хлестал нещадно, солдаты увязали в грязи. Все молчат. Автоматы глядят дулами вниз. Впереди в склоне зияет расселина, влажное жерло пещеры. Темнота поглощает их одного за другим…

Новый звук прогнал мои грезы наяву – сдавленные рыдания. Это Райли задыхался от смеха. Безумные звуки подсказали мне, что Вирджиния склонилась над ним.

– Я вернулась за тобой, Роджер. А этот… Думаю, он исчерпал свой лимит, хоть и полон решимости. Какая живучесть!

– Кто ты?

Я заметил, как несколько фрагментов ее тени вытянулись в стороны, словно щупальца, ищущие жертву. Потом что-то приглушенно и влажно зашелестело. В голове родился образ плотоядного растения непомерных размеров, и я зажмурился.

Райли взвизгнул.

– Не испытывай страха, Роджер, – просипела Вирджиния одышливо. – Мать хочет встретиться с тобою. Тебе оказана великая честь! Она нечасто обращает внимание на такую несвежую кормовую базу – да-да, это я про тебя. Если тебе повезет, Она успеет насытиться остальными. Она родит тебя новым человеком. Человеком по Ее образу и подобию. Ты уже стар, это правда. Но старость – прекрасное состояние. Чем ты старше, тем больше вкусил. Чем больше вкушаешь, тем большее наслаждение испытываешь. Как много еще наслаждения…

– Хрена с два я поверил. Если бы это была такая выгодная сделка, Герман наживался бы на этом… собирал бы все сливки. Но никак не я.

– Ну, Герман слишком осторожен. У него есть сомнения по поводу этого процесса. Я вернусь и поработаю над ним еще.

– Кто ты? Кто твоя Мать? – Я спросил это подчеркнуто громко, надеясь заглушить шум, поднимаемый Райли. Какое-то хлюпанье. – Как Штраус нашел тебя? Господи!

– Ты же читал материалы дела – это я попросила ученых передать их тебе. Если читал внимательно, то знаешь, где я родилась и кто я. Ты знаешь и кое-что о моей Матери. Люди из Роанока написали Ее имя на дереве. Это же имя белые исследователи дали туземцам, моей Матери поклонявшимся. Ужасно глупо. Англичане, возможно, самые недалекие люди из всех, что когда-либо жили. – Старуха фыркнула. – Я была первой христианкой, родившейся в Новом Свете. Я была особенной. Остальные – просто кормовая база. Бедная мама, бедный папа. Бедные все остальные. На самом деле Мать довольно простая. У Нее элементарные потребности. Она родила меня заново, сделала меня лучше и утонченнее, и теперь я помогаю Ей вести великую старую игру. Она послала меня найти Германа. Герман помогает Ей. Я думаю, ты тоже мог бы Ей помочь.

– Где она? Она здесь?

– Уже близко. Она приближается. Какое-то время мы жили на воде. Но в горах куда лучше – шахты уходят так глубоко. Матерь ненавидит свет. Подобные Ей сторонятся света. Раньше к Ней приходили шахтеры, и Она общалась с ними. Больше никто не ходит.

Я хотел что-нибудь сказать, что угодно, лишь бы заглушить сдавленные крики Райли. Вскоре он перестал издавать звуки. Слезы потекли из-под моих сжатых век.

– А те медные обручи… когда-нибудь действительно помогали? Или это часть игры? – Меня, в общем-то, не волновал ответ.

Вирджинию мой вопрос, похоже, привел в восторг.

– Рада, что ты спросил! Они помогали, еще как. Именно поэтому я согласилась на встречу с Германом – и на сделку. Он умница! Его защитные меры мешали мне, пока мы не перебрались сюда, поближе к влиянию Матери. Я ведь просто проводник Ее царственной мощи. Она непостижима!

– Ты что-то сказала про какую-то игру…

– Как думаешь, – спросила Вирджиния, – шахматы изобретены людьми? Уверяю, есть соревнования гораздо интереснее. Я была в университетах мира – наблюдала за ними. Вы побывали на полях сражений по всему миру – и наблюдали за ними. Вам не кажется, что время пришло?

– Для чего?

– Для того, чтобы человек зачернил небо бомбами и охладил землю, чтобы Мать и ее братья, сестры и отпрыски могли снова появиться на свет! Есть ли какая-то другая цель? О, какие великолепные празднества будут в этот день!

Чем тут крыть? Я остался безмолвен. Но Вирджинию это устраивало. Она сказала:

– Динозавры не смогли бы сделать этого и за сто миллионов лет. Не удалось это и акулам в теплых морях – за втрое большее время. Обезьяны подавали надежды, но так и не реализовали свой потенциал. Пока что люди – лучшие пешки. Они любят огонь и тайны. Под чутким руководством они – вы – могут снова сделать из этого мира Эдем, каким он, несомненно, был в ту пору, когда лед был толстым, а солнце – тусклым. Нам нужны такие люди, как Адольф и Герман, с их-то тонкими натурами. Люди, способные возжечь зимнюю тьму – и повеселиться у кострищ. Такие, как вы, дорогой Роджер. Подобные вам.

Хиросима возникла перед моим мысленным взором, и я чуть не разрыдался в голос. И Освенцим, и Верден, и все прочее. Да, конечно, этот день приближался.

– Ты не на того напала, – выдал я самым храбрым тоном, на какой был способен. – Ты не знаешь самого главного: я – истинный, мать твою, патриот.

– Мама ценит это качество, дорогой Роджер. Веди себя хорошо и не двигайся. Я скоро вернусь. Нужно принести тебе пальто, все-таки дождь на дворе. – Тень Вирджинии плавно скользнула в лабораторию. Оттуда вскоре донесся грохот опрокидываемых столов, а за ним и звон бьющегося стекла.