Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 73

Подлетая наверх, замирая на миг в воздухе и проваливаясь вниз, в заботливо подставленные руки товарищей, я думал: вот благодаря таким маленьким победам и крепнет боевой дух, и из них же складывается уверенность в Победе окончательной, с большой буквы.

— Отставить! — и только голос комбрига вернул мне былую рассудительность, а в следующий миг я уже твердо стоял на ногах, готовый докладывать.

— Значит, подбили финскую подлодку? — комбриг Трипольский внимательно перечитывал мой рапорт, то и дело сверяясь с оперативной картой и какими-то собственными записями.

На зиму на плавбазе «Аэгна» разместились и штаб дивизиона, и командование, а потому Александр Владимирович принял меня почти сразу же в своей каюте.

— Так точно, товарищ капитан второго ранга, — отозвался я.

— Конвой на Ханко отправился, ты это тоже знаешь, — командир изучающе посмотрел на меня. — Следом готовится еще один. Ты понимаешь, Беззубиков, что от твоих слов много чего зависит?

— Так точно! Осознаю!

— Отряд под командованием Белкова был усилен, — продолжил Трипольский. — Больше тральщиков, больше охотников на случай атаки. Если все пройдет хорошо… — он пару мгновений помедлил. — За ценные разведданные и уничтоженную лодку противника, товарищ Беззубиков, можно рассчитывать на то, что все твои прошлые грехи позабудут.

— Рад стараться…

— Да погоди радоваться! — поморщился комбриг. — С безынициативностью и пассивностью, я так понимаю, покончено…

— Так точно!

— Прекрасно, Беззубиков. Продолжай в том же духе. Короткую увольнительную тебе дам, семью повидать. А потом — сразу на базу. Немцы беспрестанно атакуют, не дают нам собраться с силами, как следует. Фактически мы заперты в городе. Но воинскую службу, воинский долг никто не отменял. Первостепенно — сохранить лодки! Привести их в готовность, чтобы после зимы мы смогли отплатить немцу. И… — комбриг сделал многозначительную паузу. — Помочь отстоять город — это тоже наша задача, Беззубиков.

— Готов приступить к выполнению поставленных задач! Разрешите идти?

— Иди. Увольнительную не забудь.

Отдав честь, я развернулся и вышел. Посмотрел на часы: успеваю. Если честно, немного волнительно. Одно дело командовать от чужого имени подводной лодкой, тем более что вроде как получается у меня неплохо, чего скрывать. Но совсем другое дело — притворяться чужим мужем и отцом. Ведь они же меня любят, жена Саша и сын Саша. А я их? То есть настоящий-то Беззубиков точно любил их, у меня нет сомнений, ведь со мной осталась часть его памяти, и она прямо сейчас согревает меня изнутри при мысли о семье. Но мне настоящему, человеку из будущего — как быть? Как я смогу врать этим людям, притворяться и делать вид…

А может, мелькнула еще одна мысль, мне достались не только тело командира подлодки М-98 и его знания, но и его чувства? В конце концов, своей семьи у меня не было, вдруг это тоже подарок судьбы. Опять посмотрел на часы, не забывая быстро перемещаться в сторону «Малютки» и ее экипажа. Нам дали время на отдых, на то, чтобы повидаться с семьями — у того же инженера Пашки Гордова родные тоже здесь, в Ленинграде — однако впереди еще целая голодная и холодная блокадная зима, самая страшная в истории города на Неве. Нужно готовить лодки, организовать службу экипажей.

Этим я в первую очередь и занялся. Распределил дежурную службу, составил план ремонта и порядок действий. Пользуясь знаниями из будущего, собрал командиров «Малюток» и предложил сразу, не теряя времени, замаскировать лодки.

— Зима, снег, — нахмурился Маринеско, поднимая взгляд в сыплющее ледяными хлопьями небо. — Скоро все им будет завалено, надо выкрасить «Малюток» в белый. Тогда они сольются с занесенным снегом льдом Малой Невы, и с воздуха понять, что это субмарины, будет сложней.

А ведь он с Украины, вдруг подумалось мне. Там климат гораздо мягче, теплее, нет этих бесконечных питерских перемен погоды. И действительно, его даже сейчас легче представить на борту торгового лайнера, чем на центральном посту боевой «Малютки». Но время выбрало ему другую роль, как и мне, как и другим краснофлотцам и командирам.

— Накрыть маскировочными сетями, — предложил, между тем, Гладилин, командир М-102.

— Сделаем еще лучше, — я указал в сторону дровяного склада на Тучковой набережной. — Превратим лодочные стоянки в никому не нужные сараи.

— Думаешь, немцы не захотят лишить город дров? — задумался Эпштейн. — Им же это только на руку…

— Случайность никто не исключает, — возразил я, — но специально выискивать и громить дровяные склады почти в центре Ленинграда фрицы точно не станут. Рискованно. А вот подводные лодки — это прекрасный ориентир для врага, даже выкрашенные в белый и накрытые маскировочными сетями.

— Ваня дело говорит, — поддержал меня Маринеско. — А ну, давай прикинем…

Прикинули быстро, благо и командиры подлодок все были из народа и строить так или иначе руками умели. Набросали схему, рассчитали примерное количество материалов. Потом передали идею командованию, получили разрешение на использование досок, отдельно договорились на складе.

Пока кипели планировочные работы, я время от времени поглядывал на часы. Нужно было увидеть семью, вернуться до комендантского часа. И тянуть со встречей неправильно, ведь они каждый день ждут своего любимого мужа и отца. Поэтому, как только все организационные моменты были завершены, я отправился по адресу, известному капитан-лейтенанту Беззубикову, и от мысли о котором в душе тут же становилось тепло. Неужели я прав, и чувства командира «Малютки» мне и вправду передались?

Я прыгнул на трамвай, они все еще ходили в блокадном городе, оставаясь единственным видом общественного транспорта. В начале декабря они встанут, но уже весной следующего, 1942-го, вновь побегут по улицам. Сперва грузовые, в марте, а потом и пассажирские — чуть позже, в апреле. На меня поглядывали, улыбались при виде черной флотской формы и знаков различия. Но не заговаривали. Я долго не понимал почему, но потом догадался: люди боялись услышать горькую правду. Они ведь не дураки, тоже все видят и знают, и понимают, что мы пока мало что можем сделать. А мне так хотелось им рассказать, что всего пару дней назад мы с моим экипажем потопили финскую «Саукко», созданную специально, чтобы действовать против нас. Так чего ждать?

— Товарищи! — начал я, и пассажиры повернулись ко мне.

На лицах застыло осторожное ожидание, смешанное с любопытством.