Страница 41 из 56
– …Что за глупый вопрос. Разве я могу отказаться от своих планов из-за такого пустяка? Конечно, это досадно, но для меня войти в туннель Урасима гораздо важнее, чем получить редактора. К тому же это не значит, что я навсегда потеряю возможность рисовать мангу. Раз мои способности признали, я просто продолжу после возвращения. Так что давай закроем эту тему.
…Тогда почему у тебя такое страдальческое выражение лица?
Разве ты не хотела стать мангакой? Разве не была безумно рада, что тебя оценил профессионал? Ни за что не поверю, что ты можешь так запросто отказаться от возможности дебютировать.
– Ханасиро, подумай еще. Давай хотя бы отложим наш поход.
Ханасиро замотала головой, будто я сказал какую-то глупость.
– Нет, тогда оков станет только больше.
– Каких еще оков?
– Оковы – они и есть оковы. Кавасаки, манга – все, что связывает меня с этим миром. Если станем откладывать, их количество будет только увеличиваться. Если не разорву их сейчас, то уже никогда не смогу пойти.
– Не называй это оковами. И Кавасаки, и манга – разве они не важны для тебя?
– Нет, это…
– Послушай, Ханасиро. Ты ведь и правда сомневаешься? Иначе бы не стала мне звонить. А если сомневаешься, значит, нужно все хорошенько обдумать.
Ханасиро уперлась локтями в стол и обхватила голову руками.
Из-под челки, ниспадающей словно занавес, донесся слабый, дрожащий голос:
– Я не знаю… что мне делать…
Я посмотрел вверх.
На потолке медленно вращался вентилятор. С тихим гулом он вращался на одном и том же месте, снова и снова, без остановки…
Я принял решение.
– Давай отложим и за это время подумаем, как лучше поступить.
– …Хорошо.
Игнорируя подавленный вид Ханасиро, я продолжил пить свой остывший кофе.
Даже после того, как мы расплатились и вышли из кафе, ее настроение не улучшилось. Она брела, безнадежно опустив плечи и устремив взгляд в землю. Почти всю дорогу молчала, отвечала односложно. Я понял, что попытки ободрить ее сейчас бесполезны, поэтому остаток пути мы прошли в тишине.
В тягостной тишине мы добрались до автобусной остановки у школы.
Изначально я собирался попрощаться с Ханасиро и отправиться на станцию. Но оставлять ее одну в таком состоянии казалось неправильным, поэтому я решил остаться с ней до прибытия автобуса.
– …Мне правда очень жаль.
На неожиданное извинение Ханасиро я ответил горькой улыбкой:
– Здесь нет правых и виноватых.
– Но… ты ведь хочешь как можно скорее увидеться с Карэн, а из-за меня… – ее голос дрогнул, и она всхлипнула.
Похоже, она действительно чувствовала вину.
Я почесал затылок и, стараясь придать голосу твердости, произнес:
– Подними голову. Ты же всю свою красоту портишь.
– Не издевайся надо мной…
– Я абсолютно серьезен.
Я положил руки ей на плечи – она вздрогнула. Плечи у нее были удивительно тонкими, я ощущал под своими ладонями ее хрупкие косточки. Когда я слегка сжал их, Ханасиро изогнулась, словно от щекотки.
Я пристально смотрел на Ханасиро с такого близкого расстояния, что мог видеть свое отражение в ее зрачках. Ее глаза увлажнились, и я снова отметил, какие у нее длинные ресницы.
– Ну чего?
– …Ты милая.
– Ч-что?
– Глаза большие, кожа гладкая, нос аккуратный. Идеальная. Прямо модель. Нет, куда там моделям – ты гораздо симпатичнее.
Щеки Ханасиро залились румянцем. С такого близкого расстояния я отлично видел, как меняется их цвет.
– Х-хватит. Ты чего вдруг…
Я схватил ее руки, которые она хотела поднять, чтобы спрятать лицо, и поднял их на уровень ее плеч. Эта поза выражала полную капитуляцию.
И затем, так громко, что это могли услышать учителя и ученики в школе позади нас, я объявил:
– Ханасиро просто очаровательна! Невероятно красива! Самая милая на свете!
Ее лицо стало пунцовым.
– Да перестань же, говорю тебе!
Она вырвала руки и зажала мне рот ладонью.
– Что это вообще было?! Ты с ума сошел, что ли?!
– Ха-ха-ха, прости, прости. Я хотел поднять тебе настроение.
– Вот уж действительно…
Ханасиро покачала головой, но тут же фыркнула и залилась безудержным смехом.
– Ха-ха-ха! Ну и дурак же ты, правда!
Глядя на нее, я тоже не смог удержаться, и мы, никого не стесняясь, стали глупо хохотать. Этот смех, как тлеющие угли, продолжал гореть внутри нас, и каждый раз, когда мы немного успокаивались, он вспыхивал с новой силой. Это было до слез комично.
Когда от смеха у нас заболели скулы, мы наконец успокоились. Оба были насквозь мокрыми от пота и с трудом восстанавливали дыхание.
– Фух, устал… Кажется, мы смеялись слишком много, Ханасиро.
– Это из-за тебя все… Живот теперь болит.
Все еще посмеиваясь, Ханасиро смахнула пальцем слезы, собравшиеся в уголках глаз. Этот простой жест выглядел очень женственно и пробудил во мне легкое волнение.
– Все-таки улыбка тебе больше к лицу.
– Опять ты за свое… Я не позволю тебе рассмешить меня снова, – Ханасиро отвела взгляд.
«Прямо как в романтической манге», – подумал я, смакуя эту частичку юности, как вдруг подъехал автобус. Его двери раскрылись прямо перед нами.
Ханасиро с лукавой улыбкой проворно вскочила в автобус.
– Ну, пока. Я тебе напишу.
– Хорошо, пока.
Двери с шипением закрылись, и автобус уехал.
Я стоял и смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду.
К оглушительному хору цикад добавился приглушенный звук духовых инструментов. Похоже, духовой оркестр начал репетицию. Прислушавшись, можно было различить и выкрики членов спортивной секции во время растяжки. Судя по времени, они как раз заканчивали тренировку. Вот-вот должны появиться ученики, возвращающиеся домой после занятий.
«…Что ж, пора и мне».
Я направился в сторону станции.
Небо над головой, на которое я взглянул по дороге, было удивительно ярким и безоблачным.