Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 22 из 56

Нам с Ханасиро пришлось войти. Кавасаки, хотя и была явно не в восторге, не стала возражать и даже проводила нас в свою комнату.

Кавасаки кивком показала нам, куда сесть. Мы с Ханасиро опустились на ковер.

Я впервые был в комнате девушки, если не считать Карэн. В отличие от комнат парней, здесь пахло чем-то сладковатым. Я чувствовал себя неловко, поэтому невольно разглядывал обстановку.

Комната Кавасаки оказалась скромнее, чем я себе представлял. Здесь был письменный стол, кремового цвета комод и встроенный в стену шкаф. Если бы не полки, заставленные модными журналами, вряд ли можно было догадаться, что это комната девушки.

– Эй, хватит глазеть, – отрезала Кавасаки.

Я поспешно опустил взгляд.

– Извини…

– Уходите, как только дождь стихнет.

Я покорно кивнул.

В комнате воцарилось молчание. Ханасиро сидела неподвижно, как изваяние, а Кавасаки, явно чувствуя себя не в своей тарелке, уткнулась в телефон, сидя на стуле. Лишь капли дождя, стучавшие по окну, нарушали эту безмолвную атмосферу.

Обстановка накалилась. Тишина становилась невыносимой, и я решил ее прервать.

– Кавасаки, ты дома носишь очки.

– И что? Хочешь сказать, что в очках я страшная?

– Нет, я не это имел в виду…

– Тогда помолчи.

– Хорошо.

На этом разговор закончился. Я проклял собственную нерешительность.

«Ладно, буду молчать, пока дождь не кончится», – решил я, опуская взгляд, но на этот раз инициативу перехватила Кавасаки.

– Ладно, его я еще могу как-то понять… Но ты зачем здесь?

– Я просто пришла с Тоно, – ответила Ханасиро.

– Вы встречаетесь, что ли?

– Мы партнеры. Не приравнивай нас к вашим грязным отношениям.

– Ничего не поняла. Это стремно… И какие это «ваши»?

– Ты же встречаешься с тем драчуном?

Кавасаки поморщилась и пробормотала тихим голосом:

– …Нет, не встречаюсь.

– А? Серьезно? – я удивился.

Кага как-то обмолвился, что слухи об их отношениях могут быть преувеличены, но, оказывается, они и правда не были парой.

– Это он считал себя моим парнем. Кто-то, видимо, решил, что это правда.

– Вот оно что… Но ты ведь тоже не опровергала эти слухи.

– Ну… Мне просто не нужно было говорить об этом прямо.

Кавасаки говорила сквозь зубы, видно было, что она что-то скрывает. Тут Ханасиро сказала:

– Понятно. Ты его не любила. Но и не спешила отвергать эти отношения. Разве не потому, что хотела воспользоваться его именем? Точно так же, как мелкие хулиганы, запугивая, прикрываются названиями крупных группировок.

Пример наглядный, но довольно грубый.

– Неправда! Все не так! – Кавасаки вспыхнула и запротестовала. Но Ханасиро была непреклонна:

– А по-моему, так и есть. Если бы ты действительно не желала иметь с ним ничего общего, разве стала бы намекать ему, что есть человек, которого нужно «проучить»? Хотя, возможно, этот парень не так уж и жесток. В любом случае твоя подлая натура, стремящаяся достичь своих целей чужими руками, остается неизменной.

Кавасаки прикусила губу, и ее подбородок задрожал. Кажется, она вот-вот расплачется.

– Знаешь, мне просто интересно, насколько далеко ты готова зайти, лишь бы потешить свое самолюбие.

Похоже, эти слова оказались последней каплей – слезы градом покатились из глаз Кавасаки.

– З-зачем же так жестко…

Ее голос дрожал от слез, нос заложило. Она начала всхлипывать, и я запаниковал.

– Ханасиро, это перебор. Извинись.

– М-м…

– Не «м-м», а извинись!

Ханасиро неохотно повернулась к Кавасаки и сказала:

– Извини. Я не хотела довести тебя до слез. Хотя, возможно, и догадывалась, что ты можешь расплакаться.

– Ханасиро, будь же хоть немного искренней!

Кавасаки продолжала плакать. Ханасиро не выказывала особого раскаяния. Я метался между ними, как вдруг дверь шкафа с грохотом распахнулась и из него вывалились двое мальчишек лет семи-восьми.

– Не обижай нашу сестру!

Младшие братья Кавасаки набросились на Ханасиро и принялись ее лупить. Та в необычной для себя растерянности отбивалась, приговаривая «перестаньте!». А Кавасаки все плакала. И в этот момент в комнату вошла ее мать с подносом, на котором стоял чай.

– А, вот вы где!

Оттащив обоих мальчишек, она стукнула их по макушке. Братья Кавасаки разрыдались вслед за своей сестрой. Я почувствовал острое желание сбежать.

– Простите за неудобство.

Оставив Кавасаки и ее братьев в комнате, нас с Ханасиро вывели в коридор. Мать Кавасаки стояла перед нами с виноватой улыбкой, уперев руки в бока.

– Наверное, моя дочь сама все это начала, но… будьте с ней, пожалуйста, помягче. В глубине души она хорошая девочка.

Я кивнул в ответ без всякого энтузиазма. Даже Ханасиро на этот раз съежилась и затихла.

– Знаете, сегодня она так обрадовалась звонку, думала, что друзья пришли, и побежала открывать. Наверное, ей одиноко. Так что… я не настаиваю, но постарайтесь с ней поладить, ладно?

– Хорошо, – ответил я и украдкой взглянул на Ханасиро, которая не сказала ни слова, но кивнула.

– Ну, раз дождь еще не кончился, не спешите уходить.

И мать Кавасаки ушла в другую комнату.

После ее слов было как-то неудобно сразу уходить, так что мы вернулись в комнату. Кавасаки с братьями сидели на кровати и играли в карты.

Заметив нас, Кавасаки собрала разложенные карты и протянула их братьям.

– Возвращайтесь в свою комнату.

Братья беспрекословно повиновались.

– Если они обидят тебя – дай знать, сестренка!

– В следующий раз мы справимся с одного удара!

Они показали нам язык и вышли из комнаты. Дружная семья.

Мы стояли, пока она не предложила сесть.

– И что… мама вам сказала? – спросила она, чуть запнувшись.

– Сказала не спешить уходить, – ответил я.

– И чтобы вы подружились со мной или что-то в этом роде?

Я криво улыбнулся.

Кавасаки схватила лежащую рядом подушку-антистресс и уткнулась в нее лицом.

– Опять лезет не в свое дело… Тошно… Все надоело…

Надеюсь, она не всерьез. От таких слов мне стало не по себе. Увы, у меня мало опыта общения с девушками, и я не знаю, что следует говорить в таких случаях.

– Какая ты неуравновешенная.

Ханасиро была беспощадна. Я и сам не знал, что сказать, но было ясно, что ее реплика сейчас точно не к месту.

– Все-таки, в этом есть доля твоей вины, так что… Хотя бы для приличия прояви сочувствие.