Страница 25 из 76
Мужик по инерции пролетает буквально в сантиметре от меня и врезается в дверь ванной.
Окончательно разозлившись, заламываю его и ощутимо прикладываю к двери рожей ещё разок. Ощущаю от него плотное алкогольное амбре.
–Ты что творишь, пьянь?! – Шиплю. – У тебя здесь женщина, ребёнок!
Неужели у них подобное норма?
Это так не пишется в характер Кошкиной!
–Я напишу на тебя заяву, урод! – Хрюкает разбитым носом мужик.
–Заяву говоришь? – Прикладываю его ещё раз.
Мои глаза просто заливает от злости.
–Андрей не надо! Отпусти его! – Виснет на моем локте Катя.
–Ты ещё не собираешься? – Рявкаю на нее. – Взяла ребёнка и вышла на площадку!
–Ты куда собрался везти моего сына? – Орет и дергается мужик.
Здоровый такой лось. Раскормила тебе жена, да?
–Катя, ты меня слышишь? – Смотрю ей в глаза. – Вы не останетесь здесь. Или что? Так его любишь, что готова простить этот беспредел?
–Ты все не так понял! – Перехватывает рукой горло Кошкина. – Он мне не муж. А Кирюша – крестник.
–Не муж? – замираю.
–Нет… – мотает головой Катя. – Муж сестры.
От неожиданности я даже отпускаю мужика.
И тут же пропускаю от него удар в скулу.
–Ах ты, тварь!
Гашу его несколькими ударами в печень.
Заталкиваю в ванну и ложусь на дверь спиной, переводя дыхание.
Под мыты и грохот мы смотрим с Кошкиной друг другу в глаза.
Не муж! Меня немного отпускает… Но сердце всё равно ещё колотится. А если бы меня не было?
–Ну и как ты докатилась до такой жизни? – Развожу руками.
Катя тянется к моему лицу.
–Больно?
Дергаюсь от нее в сторону.
–До свадьбы заживет. Что делать то будем, подруга?
–Я… я не знаю… – шепчет, начиная нервничать. – Ребёнка с ним нельзя оставлять.
–Логично… – хмыкаю.
–И надо ехать…
–Резонно, – киваю. – Так, может быть, ты меня уже послушаешься? У малыша есть автокресло?
–Нет.… откуда? Машины нет.
–Так… ладно. Разберемся… – киваю. – Одеваешь его. Из квартиры уходим. А потом будем вдаваться в детали. Где мать ребёнка?
–В больнице.
–Час от часу не легче. Ну, Кошкина, не тормози… Или ты хочешь, чтобы этот придурок разнес хату?
Кивнув, убегает…
–Я сейчас.
Слышу, как воркует с малышом. Выходит в коридор с ним на руках. Забирает из коляски сумку.
–Мы готовы.
–Выходи к сыну, – моргаю ей поощрительно.
–А ты?
–А я за вами.
–Только не трогай его!
Морщусь… Таких уродов трогать – только руки марать.
Едва за Катей закрывается дверь, выпускаю на волю придурошного.
Он вылетает в коридор с красными, как у бешеного зверя глазами. Хрипит.
Подставляю ему подножку и придерживая, чтобы не загремел башкой, выкручиваю запястье на болевой.
–Не дай Бог я ещё раз узнаю, что ты к ней подошел! Ты меня услышал?! Иначе… бойся.
–Это ты бойся… – орет мужик. – Ребёнок где мой?!
–Проспись.… – встряхиваю его. – Или в обеспечу увлекательное путешествие на пятнадцать суток.
Ещё пробиваю пару профилактических в печень и, пока он загибается от боли, покрывая меня матами, выхожу на площадку.
Захлопываю дверь.
–Быстро в лифт! – зажимаю копку.
–Мама, что случилось? – Пытает ее Савелий. – Я в туалет хочу.
–Сейчас найдем тебе туалет, – закрываю принудительно двери лифта и слышу, как распахивается квартира.
–Он что за нами бежит? – Шепчет Катя.
–Далеко голым не убежит, – отвечаю, подмигивая Савелию. – Мышка была очень опасная… Пришлось дихлофосом воспользоваться.