Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 76

Глава 16. Опасная мышь

Андрей Самсон

Разглядываю пацаненка Кати в зеркало заднего вида. Он такой… забавный и в тоже время выглядит уже как маленький мужчина.

Кажется, что Савелий чем–то похож на меня в детстве. Это, конечно, глупость, но мне почему–то очень легко себя с ним ассоциировать.

–А где Эва? – Замечает пацан мой взгляд.

–Поехала с мамой в бассейне купаться.

–А почему вы не поехали?

–Потому что обещал помочь твоей маме.

–Это хорошо… – вздыхает ребёнок. – Потому что я сам устал помогать…

Меня дергают его слова. Видно, что за ними действительно есть повод, а не просто детская бравада или лень.

Что же ты, Кошкина, сына не бережешь? А муж твой куда смотрит?

–Ты всегда можешь попросить меня о помощи, – говорю Савелию. – Давай запишем номера друг друга.

Зачем я это делаю? Понятия не имею.

–Давайте…

Вбиваю в его телефон свой контакт, пока стоим на светофоре, и делаю себе дозвон.

–Вот. Теперь порядок. Ты мне расскажи лучше, как твои успехи , боец? – Перевожу тему. – Ты пояс то свой нашел?

Вздыхает.

–Нашел. У нас их часто путают в раздевалке.

Хмыкаю. Да, это дело известное.

–Соревнования скоро. – Продолжает пацан. – Тренер говорит, что я не правильно броски делаю. А я не понимаю, как правильно…

Задумчиво вздыхаю. Я знаю, о чем он говорит. Это «правильно» нужно почувствовать в теле. Ты будто становишься пружиной на шарнирах, но… как это объяснить? Конечно, придет с опытом.

–Ты знаешь, – отвечаю, – прежде всего, нужно расслабиться, но ни в коем случае не опускать руки. Тело должно почувствовать противника. Если будешь пытаться делать прием, каждый раз вспоминая, какой элемент идет дальше, то вероятность на победу будет очень мала.

–Вы говорите, прямо как мой тренер!

Смеюсь.

–А что он ещё говорит?

–Что главное – что я не боюсь получить по лицу…

–Это он тоже дело говорит. А как его зовут?

–Максим Сергеевич.

–А фамилия?

–Мммм… – не помню, – хмурится Савелий. – Мы его так не называем. Это мама знает…

–Кстати, мы с тобой ее почти догнали. Этот же дом? – Киваю на красивую сталинку.

–Да, этот.

Заворачиваю во двор и паркуюсь.

Выхожу из машины, и на меня тут же накатывает чувство липкого дежавю…

Вот эти самые окна вторые справа на третьем этаже, свет которых вызывал в моем сердце трепет, а вот – качели. Такие же старые, но с закрашенной ржавчиной, на которых я сидел и ждал Кошкину, чтобы просто поговорить…

–А как там собачка? – Вырывает меня из воспоминаний детский голос.

–Что? – Оглядываюсь на распахнутую дверь.

Савелий вылезает сам из машины.

–Я спрашивал про собачку, помните? Которую вы к врачу возили.

–Аа… – вспоминаю формулировку, которую сообщал дочери. – Ее же забрали хозяева. Представляешь!? Мы ее в ветеринарную клинику тогда отправили, а они как раз объявления оставляли.

–Правда? – Расцветает лицо пацана.

–Правда, – уверенно киваю и треплю его ладонью по макушке.

Не могу же я рассказать, что собака оказалась очень больна. И хозяев ее мы с приятелем действительно нашли. Только платить эти уроды за лечение четвероногого друга категорически отказались. Я не смог усыпить животное. Оплатил операцию и содержание в стационаре. А что будет с животиной дальше – пока не известно. Шансы выкарабкаться у нее пятьдесят на пятьдесят. Неделя покажет что–как.

–А можно я быстренько в квартиру сбегаю? – Вдруг начинает мяться Савелий.

–А что случилось?

–В туалет хочется, – шепчет парень.

Я вообще не планировал знакомится с семьей Кошкиной, но ребёнка отпускать одного – это тоже ж не дело.

Ответственность она такая. За чужого ребёнка всегда сильнее, чем за своего.

–Ну пойдём, отведу тебя…

Закрываю машину.

В подъезд мы попадаем вместе с миловидной старушкой. И пока она, получив неожиданных собеседников, выкладывает нам все бытовые проблемы дома, помогаю ей донести тяжелые пакеты до лифта. В нем мы и прощаемся. Женщина едет выше, а мы выходим на третьем и сразу слышим звуки скандала.

–Не трогай меня, чертов урод! Это не смешно! Ты вылетишь из этой квартиры, понял?! Я тебя в полицию сдам!

–Ну конечно, в полицию…

Торможу, бросая взгляд на Савелия.

–Аа… – отмахивается он. – Это соседи, наверное. Дядя Костя, когда из командировки возвращается, они всегда кричат.

Но какое–то шестое чувство разгоняет мою тревогу до небес. Может быть потому, что женский голос мне кажется слишком знакомым, и он становится все громче по мере нашего приближения к квартире.

–Оо, дверь открыта… – тянется к ручке Савелий, – Тут часто язычок западает…

–А ну–ка здесь постой… – говорю ему строго.

–Зачем? – Хмурясь, замирает парень.

–А слышал, старушка про мышей говорила? Вот мне кажется, я только что видел, как к вам одна проскользнула…

–Где?

–Смотри! Ещё там, за лифтом!

–Где? – Оборачивается пацан.

Я, воспользовавшись его замешательством, делаю шаг в квартиру и сразу захлопываю дверь.

От увиденной картины мне становится дурно.

Какой–то абсолютно голый тип зажимает мою женщину к стене и пытается поцеловать.

Катя лупит его кулаками и пытается увернуться.

–Я ненавижу тебя! Ты мне противен…

И даже если это муж, увиденного и услышанного мне достаточно, чтобы в несколько шагов оказаться рядом и отодрать от Кошкиной мужика.

–Ты чего, придурок? – Рявкаю. – Обалдел?

Мужик улетает в узкий коридорчик перед кухней, попутно задевая руками какие–то предметы на небольшом комоде. Они падают с грохотом.

Катя, закрывая лицо руками съезжает по стене вниз, начиная тихо плакать.

Я глубоко дышу, переводя взгляд с нее на мужика.

Он медленно поднимается.

–Ты кто такой? – Хрипит.

Сдергиваю с двери ванной какое–то полотенце и швыряю в него.

–Прикройся.

В открытую дверь комнаты слышно, как самозабвенно мучает музыкальные игрушки малыш.

Что мне делать? Что мне сейчас делать?!

Как можно оставить их в этом доме?

Подхватываю Катю, помогая подняться.

–Господи, стыдно. Как стыдно… – рыдает она.

Отдираю от лица ее ладони и сжимаю плечи.

–Ты сейчас собираешь вещи, берешь ребёнка и уходишь со мной. Поняла?

–А где Сава? Где Савелий? – Приходит в себя Катя. – Он все видел?

–Он на площадке, – отвечаю и боковым зрением вижу, как на меня летит тело.

Делаю шаг в сторону.