Страница 93 из 101
Семенов кивнул и отправился выполнять приказ. Гридень остался один, глядя в небо, где медленно плыли облака. Он чувствовал, что его время в этом мире подходит к концу. Портал, через который он попал сюда, манил его, словно невидимая нить. Скоро он должен будет вернуться. Но сначала — довершить начатое.
Москва. Кремль. Кабинет Верховного Главнокомандующего.
20 мая 1942 года. 16:00.
Кабинет Сталина был просторным, но без излишеств — длинный стол заседаний, покрытый зелёным сукном, высокие дубовые стулья, карты на стенах, портреты полководцев прошлого. Свет падал сквозь высокие окна, выходящие на Соборную площадь, и отражался от лакированной поверхности стола. В воздухе витал лёгкий запах табака и старого дерева.
Иосиф Сталин медленно ходил вдоль стола, держа в руках трубку — ещё не зажжённую, он вертел её в пальцах, обдумывая слова. На столе лежала карта Юго-Западного фронта, где красные стрелы советского наступления уже не перечёркивались синими немецкими клиньями, а уверенно уходили дальше на запад — к Днепру, к Полтаве, к границам, потерянным в сорок первом. Успехи на фронте были очевидны, но Сталин знал, что расслабляться рано.
По левую руку от стола стоял Лаврентий Берия — в сером френче, бесшумный, с взглядом, который не выдавал никаких эмоций. Рядом с ним — Павел Судоплатов, в форме полковника, держа в руках оперативную папку. Напротив, у карты, застыли начальник Генерального штаба маршал Шапошников и член Ставки генерал Василевский. Все ждали, когда Верховный начнёт разговор.
— Значит, Харьков наш, — негромко произнёс Сталин, остановившись и прикуривая трубку от старой зажигалки. — Тимошенко выполнил задачу.
— Так точно, товарищ Сталин, — отозвался Шапошников. — Шестая армия Паулюса отброшена на запад, потеряно до сорока тысяч пленных и сотни танков. 1-я танковая армия Клейста разгромлена в тактическом смысле — она стоит без горючего и топлива, большая часть автоцистерн и баз снабжения уничтожена. И это ещё до нашего основного удара.
Сталин выпустил струю дыма, прищурившись, и перевёл взгляд на Берию.
— Лаврентий, мне докладывали о роли твоих людей в этом успехе. Расскажи подробнее.
Берия чуть наклонил голову, делая шаг вперёд:
— Иосиф Виссарионович, двадцать пять мобильных спецбригад НКВД, действующих по методике товарища Гридня, за десять дней до наступления Тимошенко полностью лишили топлива немецкую танковую армию. Они уничтожили шесть крупных баз горючего в тылу противника, а также систематически атаковали автоколонны с топливом на марше. В результате Клейст не смог поднять свои дивизии в контрнаступление, а его фланговый удар, который должен был срезать Барвенковский выступ, просто не состоялся. Наша пехота и танковые корпуса вошли в чистый прорыв.
Сталин медленно кивнул. Он прошёлся по ковру и остановился у карты, глядя на широкую красную стрелу, уходящую к Днепру.
— Асимметричная тактика товарища Гридня сэкономила нам сотни тысяч жизней и, по сути, переломила весь ход кампании сорок второго года, — тихо констатировал Верховный. — Мы не просто отстояли Юг, мы забрали у немцев стратегическую инициативу. Теперь они будут отступать, а мы — наступать.
Он повернулся к Берии и Судоплатову, и в его глазах мелькнула искра интереса:
— Что с самим Гриднем? Я приказал отозвать его для доклада. Почему он до сих пор не в Москве?
Берия слегка кашлянул, давая понять, что его доклад будет неожиданным:
— Иосиф Виссарионович, мы отправили шифровку с приказом об отзыве. Но через полчаса поступило новое донесение, которое заставило нас пересмотреть решение. Немецкая разведка активизировалась в нашем тылу — по всей видимости, они получили информацию о Гридне и начали масштабную операцию по поиску его штаба. Если бы он вылетел в Москву, маршрут могли перехватить. Кроме того, на фронте назревает новый удар немцев — они пытаются перебросить резервы с других участков фронта. Гридень остаётся единственным специалистом, способным дезорганизовать их логистику на этом направлении. Мы решили, что он нужнее там, на месте.
Сталин задумался, помешивая трубкой. Он прошёлся ещё раз вдоль стола, затем остановился и посмотрел на Судоплатова:
— Павел Анатольевич, а что вы думаете о самом Гридне? Вы работали с ним. Насколько он надёжен?
Судоплатов выпрямился, чувствуя на себе пристальный взгляд Верховного:
— Товарищ Сталин, Гридень — исключительно талантливый тактик. Его методика не имеет аналогов в РККА. Он предан делу, работает без устали и не требует к себе особого внимания. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — он слишком загадочен. Мы до сих пор не знаем его настоящего имени, его прошлого. Документы, которые он предъявил принадлежат погибшему командиру. Это установлено точно, также он не жил в СССР, но его русский язык родной, правда немного необычный. Он по-прежнему остаётся человеком загадкой, без прошлого.
Сталин нахмурился, но в его глазах промелькнула не столько тревога, сколько любопытство:
— Значит, он человек без прошлого. Это интересно. Но если он работает на нас и приносит победы, пусть остаётся там, где нужен. — Он посмотрел на Берию. — Однако, Лаврентий, я хочу, чтобы за ним установили негласное наблюдение. Пусть он и дальше командует своими бригадами, но вы должны знать каждый его шаг. Кто он, откуда, куда исчезает по ночам. Мне нужна полная картина.
Берия кивнул, и в его глазах мелькнула холодная усмешка:
— Будет исполнено, Иосиф Виссарионович. Я уже отдал распоряжение приставить к нему человека. Он будет работать под видом радиста, входящего в группу обеспечения. Никто не узнает о его истинной роли.
Сталин вернулся к карте, провёл пальцем по линии Днепра:
— Делайте. А теперь — обсудим ближайшие планы наступления. Генерал Василевский, докладывайте.
Совещание продолжилось, но Судоплатов на мгновение задержал взгляд на Берии. Он знал, что «негласное наблюдение» — это не просто слежка. Это контроль. И если Гридень сделает что-то не так, его судьба будет решена быстро и без лишнего шума.
Украина. Окрестности Полтавы. Тот же овраг.
20 мая 1942 года. 23:30.