Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 92 из 101

В бункере повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляторов и далёким гулом берлинского утра.

Украина. Лесистый овраг в 20 км юго-западнее Полтавы.

19 мая 1942 года. 10:00.

Два «Опеля» стояли в тени дубовой лесополосы, замаскированные свежими ветками. Солнце уже поднялось высоко, но в овраге царил полумрак — густая крона старых дубов и клёнов надёжно скрывала машины даже от воздушной разведки. Степная ночь, влажная и тёплая, медленно уступала место знойному майскому дню, но в тени ещё держалась прохлада.

На капоте одной из машин сидел капитан Семенов, чистя ствол своего автомата ППШ. Его движения были медленными, почти медитативными — он делал это не столько для дела, сколько чтобы успокоить нервы. Рядом, привалившись к колесу, дремал старшина Громов, ещё хранивший на лице следы бессонной ночи — диверсионная работа велась теперь почти ежедневно, и отдыхать приходилось урывками. За последние две недели они провели пять операций, уничтожили три автоколонны и одну перевалочную базу. Усталость копилась, но победы придавали сил.

Из кузова второго грузовика выпрыгнул старший лейтенант Кравцов с рацией в руке. Лицо его было озабоченным — последние дни он ловил странные сигналы в эфире, которые не мог идентифицировать.

— Товарищ капитан, шифровка из штаба. С грифом «Лично Гридню».

Семенов поднял брови. За три недели их бригада работала по единому плану, и ни разу не было отдельного пакета для их куратора. Он передал рацию Громову и поднялся.

В глубине оврага, под навесом из маскировочной сети, сидел за складным столиком Гридень — в форме старшего майора НКВД, с картой и несколькими листками бумаги. Да, его официально повысили в звании, причём дали звание НКВД, а не армейское, и по нему он равнялся генерал-майору РККА. Это было неожиданно, но Гридень отнёсся к этому спокойно — он знал, что звания в этом мире, особенно в НКВД, давались не за выслугу, а за результат. А результат у него был.

За его спиной стоял радист с трофейной немецкой рацией, настроенной на частоты Центра. Увидев приближающегося Семенова, Гридень поднял глаза. Взгляд его был усталым, но сосредоточенным — за последние сутки он почти не спал, планируя следующую операцию.

— Что там, Семён?

— Вам личная шифровка, товарищ Гридень. Из Центра.

Гридень взял листок, пробежал глазами по строкам. Лицо его осталось непроницаемым, но пальцы на секунду сжали край стола так, что побелели костяшки. Он перечитал текст дважды, затем медленно опустил бумагу.

— Ну что ж, — тихо сказал он. — Отзывают. Приказ — сегодня вечером вылететь в Москву. Личный доклад Верховному.

Семенов нахмурился. Он знал, что рано или поздно это случится, но всё равно почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Отзывают? Но почему? Ведь операция только-только вошла в колею. Немцы паникуют, мы бьём их по дорогам, и если дать нам ещё месяц, мы сможем полностью парализовать их снабжение на Южном фронте.

— Месяц нам не дадут, капитан, — перебил Гридень, убирая шифровку в карман. — Приказ есть приказ. Москва считает, что мы сделали своё дело. Теперь тактика отработана, командиры знают, что делать. Моя задача — отчитаться лично. — Он помолчал, потом поднялся и положил руку на плечо Семенова. — Вы справитесь, Семён. Ты, Кравцов, Громов — вы теперь сами. Методика простая: работаем по базам и колоннам, никуда не лезем с налётами, уходим после двух минут огня. И главное — маскировка. Немцы скоро поднимут в воздух всё, что могут. Но им нечем будет нас поджигать.

Семенов кивнул, хотя на душе было тяжело. Гридень был для них чем-то вроде пророка — он словно видел войну на год вперёд, предугадывал каждый шаг противника. Без него отряд терял не просто командира, а ту уверенность, что они делают всё правильно.

— Вы вернётесь? — спросил капитан.

Гридень на секунду задумался, глядя на майское солнце, пробивающееся сквозь листву. Он знал, что не вернётся — по крайней мере, не в этом мире. Его путь лежал обратно, в его собственное время, где его уже никто не ждал. Но говорить об этом Семенову было нельзя.

— Не знаю, Семён. Война — она непредсказуема.

Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент у радиста снова зажужжала рация. Тот принял новую шифровку, расшифровал и с удивлением поднял глаза.

— Товарищ Гридень! Вторая шифровка из Центра! Срочная!

Гридень взял листок, пробежал глазами. На этот раз его лицо чуть расслабилось — уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке. Он перечитал текст ещё раз, затем сложил бумагу и спрятал во внутренний карман рядом с первой.

— Ну надо же, — произнёс он. — Приказ об отзыве… отменён. Верховный лично изменил решение. Мне предписано остаться на месте и продолжать координацию бригад на Южном фронте. Создаётся оперативная группа «Степной ветер» — я назначаюсь её руководителем.

Семенов выдохнул с облегчением, даже не пытаясь скрыть улыбку.

— Значит, вы остаётесь?

— Остаюсь, Семён. — Гридень сложил обе шифровки и спрятал их во внутренний карман. — В Москве, видимо, поняли, что игра ещё не закончена. Немцы, несмотря на потерю Харькова, попытаются восстановить фронт. Им нужно подвезти горючее, перегруппироваться. Мы не дадим им этого сделать. Наша задача — не дать им перевести дух.

Он повернулся к Громову, который уже поднялся и стоял неподалёку:

— Старшина! Объявить личному составу: режим работы прежний, без изменений. Завтра ночью — новый выход. Цель — перевалочная база в районе Лозовой. Четыре миномёта, две группы прикрытия. Всё по отработанной схеме.

Громов козырнул и направился к машинам, чтобы собрать бойцов. Гридень проводил его взглядом, затем снова повернулся к Семенову. В его глазах мелькнула тень беспокойства, которую капитан заметил, но не подал виду.

— Семён, — тихо сказал Гридень, — за последние дни я несколько раз замечал странные тени на склонах балок. Возможно, мне кажется, но… проверь, не ведётся ли за нами наружное наблюдение. Если немцы вышли на наш след, нам придётся срочно менять позиции.

Семенов насторожился:

— Вы думаете, нас засекли?

— Не знаю. — Гридень покачал головой. — Но лучше перестраховаться. Поставь часовых в двух километрах по периметру. И проследи, чтобы никто не подходил к оврагу без нашего ведома.