Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 101

— А вот так. Просто появился внезапно, как чёрт из табакерки и начал наводить ужас на Джерри. Он гений диверсионной и психологической войны. Простые солдаты Джерри запуганы до смерти, если обычно все стараются с фронта попасть в тыл, то сейчас у них обратная ситуация. Все хотят на фронт, а в тылу служить не хотят. Это впрочем неудивительно. Этот «Гридень» уничтожает посланные против него подразделения в полном составе, при этом сам почти не несёт потерь. Причём по нашим данным, он совсем молод, около 25 лет, но отлично владеет рукопашным и ножевым боем.

— Двадцать пять лет? — Рузвельт удивленно вскинул брови, задумчиво перебирая пальцами тяжелые золотые часы. — Разведчик двадцати пяти лет от роду, который в одиночку переписал все правила современной диверсионной войны и заставил Гитлера отзывать дивизии с фронта? Билл, вы сами-то верите в такие сказки?

— Я верю фактам, господин президент, — суховато ответил Донован, разводя руками. — Доклады Мензиса из MI6 полностью совпадают с нашими данными. Этот парень — не просто боец, умеющий резать глотки и идеально владеющий ножом. Он — гениальный математик и организатор. Он создал систему, где каждый боец знает слабые места любого немецкого танка, паровоза или самолета лучше, чем инженер на заводе Круппа.

Донован сделал шаг ближе к столу и понизил голос:

— И самое пугающее, Франклин… Русские сами от него в шоке. Берия и Судоплатов дергают за ниточки, но этот «Гридень» явно играет в свою игру. Он дает им результат, от которого Сталин не может отказаться. Если бы у меня в УСС был хотя бы один такой человек, я бы отдал за него половину бюджета нашего ведомства.

— У вас его нет, Билл, — резюмировал Рузвельт, крутя глобус на столе и останавливая палец на районе Черного моря и Днепра. — Он у Сталина. И прямо сейчас он готовит весеннюю кампанию на Юге.

Президент США решительно посмотрел на Гопкинса:

— Гарри, отправляй шифровку в Москву. Пиши прямо: Соединенные Штаты готовы удвоить поставки полноприводных грузовиков «Студебекер», раций и авиационного бензина. Но я хочу, чтобы Сталин принял меня и Уинстона до начала летних боев. Нам нужно точно знать, где этот молодой гений и его призраки проведут черту, за которую Красная Армия не пойдет.

Москва. Кремль. Март 1942 года.

За окнами кабинета уже сходил первый мартовский снег. В воздухе пахло весной, но в кабинете Сталина, как всегда, царил запах тяжелого табака «Герцеговина Флор». На дубовом столе перед Верховным Главнокомандующим лежала расшифрованная телеграмма от Франклина Рузвельта, переданная через американское посольство. Сталин медленно выпустил сизую струю дыма, прищурился и посмотрел на Берию и Судоплатова, стоявших у края стола.

— Посмотрите-ка, Лаврентий… — Сталин с негромким смешком постучал мундштуком трубки по строчкам шифровки. — Наш американский друг Рузвельт очень заволновался. Пишет, что готов удвоить поставки по Ленд-лизу: «Студебекеры», высокооктановый бензин, рации, любые станки. И прямо-таки умоляет о личной встрече. Спрашивает, где мы планируем провести переговоры «Большой тройки».

— Напугались, Иосиф Виссарионович, — хмыкнул Берия, поправляя пенсне. — И в Лондоне, и в Вашингтоне паника. Наша агентура из англо-американского сектора доносит: Черчилль с Донованом ночами не спят. Они посчитали скорость, с которой «ученики Гридня» разнесли осадный парк под Ленинградом и тылы под Москвой, и сделали вывод: если мы весной выбросим в тыл группы армий «Юг» еще двадцать бригад, союзникам придется догонять нас уже на Эльбе.

Сталин зашагал вдоль стола, набивая свежую порцию табака.

— Они привыкли, что за них воюют другие, — тихо, но с железным натиском произнес Сталин. — Они рассчитывали, что мы с немцем будем грызть друг друга годами, истощая все силы, а они придут через несколько лет на готовенькое и будут диктовать нам свои условия. А тут — раз! И тыл Вермахта горит дотла, Мюллер и Шелленберг сидят у нас на Лубянке, а немецкие генералы просятся на передовую, только бы не оставаться в лесах.

Он остановился напротив Судоплатова:

— Павел Анатольевич, что у нас по материальным заявкам от Гридня на весеннюю кампанию?

— Ему критически нужны три вещи: компактные рации с батареями, спецвзрыватели с термитом и современные медикаменты. Вражеская медицина и трофейные рации для скрытной связи двадцати бригад не подходят.

Берия хитро прищурился сквозь пенсне:

— Вот и отлично, Иосиф Виссарионович. Рации и медикаменты мы заберем из американских поставок напрямую для партизан, а «Студебекеры» и высокооктановый бензин отдадим фронтовым полкам НКВД и армейской разведке, чтобы подтягивать резервы к линии фронта. Пусть Рузвельт за свой счет обеспечивает снабжение.

Сталин одобрительно качнул головой и затянулся:

— Разумная раскладка, Лаврентий. Напишем Рузвельту, что поставки принимаем с благодарностью. От встречи «Большой тройки» не отказываемся, но предложим провести её осенью — скажем, в Тегеране. Пусть понервничают. А по поводу того, где остановятся наши люди…

Сталин подошел к карте Южного фронта и повернулся к чекистам с жесткой ухмылкой:

— Напишите союзникам, что наши отряды остановятся ровно там, где закончится последний фашистский солдат. А Гридню передайте: пусть продолжает в том же духе. Посмотрим, как запечет немцев, когда на Украине у них начнет гореть каждый немецкий гарнизон.