Страница 65 из 101
Загородное шоссе, ведущее к поместью Мюллера, было покрыто тонкой коркой льда. Снегопад, начавшийся под утро, превратил окрестные поля в безликое белое полотно. В этом безмолвии «Мерседес» шефа гестапо выглядел как единственное пятно жизни — черный, блестящий, целеустремленный.
Мюллер сидел на заднем сиденье, перелистывая отчеты. Он был спокоен, спереди и сзади по машине сопровождения. Так что он даже не смотрел в окно. Ловушка захлопнулась в трёх километрах от поворота к поместью.
Двигавшийся им навстречу грузовик внезапно перегородил дорогу и машины были вынуждены экстренно затормозить. В ту же секунду из снега поднялись шесть фигур в белых маскхалатах и немецкими МП-40 в руках.
— Огонь! — скомандовал Судоплатов.
Это была не перестрелка, а казнь. Профессионалы, бывшие с ним, подавили охрану точными очередями из MP-40. Мюллер, поняв, что происходит, дернулся к кобуре, но дверца его «Мерседеса» была уже открыта. Сильная рука в кожаной перчатке вцепилась ему в воротник и рывком вышвырнула на снег.
— Генрих Мюллер? — голос Судоплатова был сухим, как треск мороза.
Шеф гестапо не успел ответить. Укол в шею, холодная игла, мгновенная темнота, накрывшая его сознание. Его тело, обмякшее и беспомощное, забросили в фургон, замаскированный под курьерскую машину ведомства снабжения.
Дальнейшее было делом техники и выверенной логистики. В машины заскочили водители и вскоре на дороге ничего не осталось. Мюллер со своим сопровождением бесследно исчез.
Судоплатов не вез Мюллера «напрямую». Сначала был оборудованный подвал на окраине Берлина, где пленника привели в чувство, но тут же снова погрузили в медикаментозный сон. Его вывезли из города под видом «груза 200» — офицера СС, погибшего при исполнении обязанностей.
Две недели путь пролегал через сеть явочных квартир, через границы оккупированных территорий, где документы «высокого чина СС» открывали любые КПП. Судоплатов лично сопровождал груз, ни на минуту не снимая маскировку. Он видел, как меняется Европа: от заснеженного Берлина до суровых лесов Белоруссии.
На нейтральной полосе, в зоне, контролируемой партизанскими отрядами, фургон передали группе «леших». Гридень ждал их на краю промерзшего поля.
— Привезли? — спросил я, глядя на приземистый фургон. — С доставкой на дом, — ответил Судоплатов, впервые за долгое время позволив себе короткую, почти незаметную улыбку.
Мюллера перегрузили в сани, укрыли тулупами. Дальше был лесной коридор, скрытый от глаз врага, и короткий перелет на «Дугласе», который выскочил из темноты ночного неба, приземлившись на импровизированную полосу.
Москва. Подвалы Лубянки.
Мюллер очнулся от резкого запаха нашатыря. Яркий свет лампы резал глаза, привыкшие к полумраку. Он попытался пошевелиться, но руки были скованы жесткими браслетами, вбитыми в бетонную стену.
Перед ним, за простым деревянным столом, сидел человек в безупречно отглаженном кителе. Его лицо было спокойным, почти будничным.
— Добро пожаловать, господин группенфюрер, — сказал Судоплатов, прикуривая папиросу. — Вы просили найти Гридня. Вы его нашли. А теперь — давайте поговорим о том, как рушится ваш Рейх.
Мюллер тяжело дышал, осознавая чудовищную реальность: стены были не немецкими, воздух был не берлинским. Он проиграл всё. Его вырвали из центра управления миром и бросили в сердце того самого «зверя», которого он пытался уничтожить.
Где-то наверху, в тихих кабинетах Москвы, начинался новый этап. Но для Мюллера время остановилось. Теперь он был лишь свидетелем конца своей империи.