Страница 59 из 101
Самолёт из Центра доставил контейнер с ядом той же ночью, чем очень меня обрадовал, но и удивил. То, что затребованное мне пришлют, я не сомневался, но так оперативно, считай практически мгновенно. В посылке было то, что должно было превратить эти гарнизоны в братские могилы. Препарат Майрановского был прозрачным, как слеза, и не имел ни вкуса, ни запаха. Идеальный инструмент для того, кто понимает, что война — это не только стрельба и белые перчатки там только для самоубийц, которые мало, что сами быстро погибнут, но и других за собой утянут.
Разведка быстро определила, где именно засели эсесовцы. Пара дней у нас ушла на подготовку. Тут как ни старайся, а если хочешь, что бы всё прошло хорошо, то подготовься. Через мальчишек мы многое узнали, надо ли говорить, какими глазами они смотрели на моих бойцов в леших и с СВТ и ППШ в руках. Уже и так по всей округе разошлись слухи одни страшней других про мою бригаду. Главное, что пока мало того, что все карательные акции прекратились, даже против евреев, которых тут было немало и которые считая немцев «культурной» нацией остались дома, а не эвакуировались. Даже в сёлах, где стояли немецкие гарнизоны, отношение к мирным жителям сильно изменилось, теперь немецкие солдаты боялись их трогать. Я тоже как бы соблюдал негласный договор и немцев там не трогал. Разумеется, что на военных объектах или в засадах на дорогах другой разговор, но и там после боя зачисток не проводили. Выжившие там немецкие солдаты прекрасно показывали, в бою свои правила, но у тебя всё равно есть шанс выжить. После боя тебя не будут добивать, а оставят и ты можешь выжить. Но вот только тронь мирное население и тебя уже ничто не спасёт. Теперь даже в населённых пунктах простые армейцы держались подальше от карателей, так, на всякий случай. Мальчишки рассказали моим разведчикам многое интересное, да и наблюдение издали через бинокли тоже принесло свои плоды. Через два дня на всех трёх объектах мои парни и осуществили диверсию.
Операция была расписана буквально по минутам. Мои группы разведчиков, лучшие из тех, кто прошел школу выживания в лесах, выдвинулись к селам задолго до рассвета. Это была работа, требующая не ярости, а предельного хладнокровия. В каждом из трех сел схема была одинаковой. Никаких снятых часовых, никаких следов присутствия. Разведчики в немецкой форме, это что бы если кто случайно их заметит не поднял тревогу, глубоко ночью просачивались сквозь периметр, используя «мертвые зоны» — те самые участки, которые охранение считало непроходимыми. Они добирались до кухонь — огромных стационарных котлов, в которых с вечера повара уже заливали воду для утреннего кофе и каши. Смерть входила в эти котлы тихо. Пара ампул концентрата, перемешанная деревянной ложкой — и система была заряжена. Разведчики уходили так же незаметно, как появлялись, оставляя после себя нетронутый спящий лагерь, который даже не подозревал, что утром он перестанет существовать.
Утро началось как обычно. Немцы встали по сигналу, умылись, выстроились в очередь к полевым кухням. В воздухе плыл запах свежего кофе и дыма. Тысячи солдат СС, уверенные в своей силе и безопасности, принимали порции завтрака, которые для них были последними в этой жизни.
Я ждал в лесу, на удалении пары километров, на часах было семь утра. К сожалению быть сразу в трёх местах я не мог, а потому выбрал именно этот лагерь из-за того. что тут располагалось командование бригадой. Забравшись на высокое дерево с удобной веткой, я в бинокль наблюдал за немецким лагерем. Он кстати разместился на самом краю села, чем хорошо облегчил нам задачу. Вот немцы потянулись завтракать, я спокойно смотрел, как они завтракают «заряженным» завтраком. Затем потянулись обычные армейские будни, но вот через пару часов появились и первые признаки. То тут, то там немцы стали падать, прижимая руки к животам. Сначала камрады пытались им помочь, но вскоре и они сами стали падать. Смерть была тотальной и бескомпромиссной. Офицеры с ужасом смотрели на это, через два часа всё было кончено. В живых остались только офицеры, они сами жили в отдельных палатках, с печью, так что даже наступившие холода их не беспокоили и питавшиеся по «элитному» рациону, выжили. Они в панике выбегали на улицы, пытаясь понять, почему их батальоны превратились в поля трупов. Они кричали, стреляли в воздух, вызывали по рации помощь, но помощи не было. Они видели своих солдат, бьющихся в конвульсиях, и не могли ничего сделать. В глазах офицеров читался первобытный ужас: они были командирами дивизии, которая растворилась без единого выстрела.
— Пора, — я поднялся, поправляя ремень автомата. — Идем добирать оставшихся.
Мне пришлось разделить свой отряд на три части, по сотне бойцов в каждом, но зато усиленные нашими пушечными БА-10 и немецкими Ганомагами. Мы вошли в села, когда там стояла зловещая тишина. В «крепостях» не осталось ни одного боеспособного солдата. Только горстка напуганных офицеров, которые при виде наших бойцов в «леших» бросали оружие, даже не пытаясь сопротивляться. Они были сломлены морально. Армейские гарнизоны сёл при этом забились в свои казармы и боялись показать нос наружу. Они видели, что мы не идём в их направлении, а работаем исключительно у эсесовцев. И это был уже не бой, это была санитарная акция. Мы проводили зачистку, дератизацию, очищая этот мир от опасных паразитов, при этом методично забирая из штабов всё: приказы, карты, секретные шифры и списки агентуры. Я ходил мимо штабелей тел, чувствуя, как внутри меня ничего не дрогнуло.
Почти всех офицеров мы также ликвидировали, в живых осталось только пара человек, причём я оставил их в живых специально. Якобы не увидели, как они спрятались. А вот всех остальных не просто убили, начальству отрубили головы и насадили их на шесты возле штабной палатки. Всё это сфотографировали и засняли на кинокамеры, пригодится для отчёта в центре. Мы уходили из сел, когда солнце стояло в зените. Бригада, которая должна была «зачистить» весь регион, перестала существовать. Не было ни бригады, ни славы СС, ни карателей. Остались только мёртвые тела, всю исправную технику мы забрали с собой, нечего добру без толку пропадать. Миссия была выполнена идеально. «Слон» был съеден по кусочкам, и теперь я ждал, что немцы предпримут теперь. И да, через пару дней, когда мы проявили фотографии, я через Мюллера отправил очередное письмо Гиммлеру.
Герр Гиммлер, все ваши отбросы успешно утилизированы, жду прибытия новой партии мусора для могилизации. Прилагаю фотографии подтверждающие утилизацию. С наилучшими пожеланиями. Гридень.