Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 101

Всю следующую неделю моя группа моталась громя вражеские тылы, в том числе и аэродромы, которых оказалось немного, тыл. Немцы пытались их усиливать, но им не хватало сил на это. Ведь кроме нас было целых четыре дивизии, которые тоже на своём пути громили немецкие тылы. А в довершении к этому из присланной шифровки стало известно, что на следующей недели Центр высадит рядом ещё две бригады специального назначения. Все бойцы с тем или иным опытом и отлично подготовлены, а мои курсанты отправляются туда делиться уже полученным у меня опытом. Жаль конечно, зато с другой стороны немцам ещё жарче станет. Пока приходилось просто оставлять записки с двумя номерами несуществующих бригад, зато теперь будет две настоящие. Авиации мы почти не опасались, у Ровно и Житомира мы её уже уничтожили. Я послал ещё одну группу к Дубно, где был немецкий аэродром. Его уничтожили миномётным огнём. В Ровно захватили шесть самоваров, это 120 миллиметровый миномёт и большое количество мин к ним. Бил он достаточно далеко, вот из них мои бойцы и уничтожили аэродром, не входя непосредственное соприкосновение с противником, так что все его укрепления, построенные буквально за пару дней оказались бесполезны. А отправленные мной пленные сами уничтожили несколько таких аэродром в районе Киева. Кроме того мы методично уничтожали все мосты и станции на своём пути. Правда пришлось отпустить курсантов, они своим ходом двинулись к местам встречи со своими отрядами. Также пришлось попрощаться и с Судоплатовым и Стариновым. Они увидели то, что хотели, и теперь им нужно было по моей методике готовить новые бригады. С одной стороны жаль, а с другой сразу легче дышать стало. Всё же я не профессиональный диверсант, можно сказать дилетант, знающий основы из прочитанных книг и просмотренных фильмов, но и этого оказалось достаточно для этого времени, что бы сделать себе имя. Однако, не смотря на то, что и я сам набрался опыта, но проколоться можно было очень легко.

Если в Москве были довольны действиями отряда Гридня, то в Берлине всё было совсем наоборот.

Это был не просто военный провал — это был системный сбой всей идеологии Третьего рейха на Востоке. Сначала демонстративный захват Ровно и Житомира, а затем превращение 30 000 пленных в полноценную ударную силу — это событие, которое заставило содрогнуться всю немецкую верхушку. А ведь ещё были показательные казни карателей и посылки в Рейх с выделанной кожей самих карателей и приговором русского трибунала по ним. Если раньше посылки с Восточного фронта ждали, то теперь их откровенно боялись. Уже по всей Германии ползли шепотки о страшных русских лесных призраках, что безжалостно вырезали и зверски казнили немецких солдат. Геббельс пытался это вывернуть в свою пользу, но слухи от побывавших дома на побывке солдат из под Житомира разлетелись моментально. В них ясно говорилось, попробуешь убивать мирное население и за тобой придёт жуткий Гридень, от которого нет спасения. Он выкрадет тебя даже из центра города и затем зверски казнит чуть ли не на глазах сослуживцев.

Реакция высшего руководства Рейха была неоднозначной. Для Генриха Гиммлера, главы РСХА и службы безопасности это стало личным крахом. Потеря Рейхскомиссариата Украина — это был удар по его «империи», его ведомству и очень болезненный удар. В его кабинете стоял крик.

— Тридцать тысяч⁈ — Гиммлер в ярости смахнул со стола массивную чернильницу. — Вы докладываете мне, что наши лагеря стали кузницей для армии большевиков? Это не партизаны! Это концентрированное предательство нашего порядка!

В ярости он немедленно подписл приказ о формировании «Специальной оперативной группы СС по ликвидации угрозы „Гридня“». В неё вошли Полицейская дивизия СС и Полицейский полк «Юг». Гиммлер был в натуральном бешенстве: он отдавал приказ не просто «найти», а «стереть в порошок, не оставляя камня на камне». Он требовал тотального уничтожения — никаких пленных, никаких переговоров.

Реакция фюрера Великой Германской Расы, Адольфа Гитлера была другой. Когда ему доложили о происходящем, то он на удивление не закатил очередной истерики. Фюрер был холоден, и этот холод был страшнее криков Гиммлера и его собственных истерик. Он вызвал в свою ставку в Волчьем Логове Кейтеля и Йодля и уже при них отдал приказ.

— Пока мои войска прорываются к Москве, мой тыл превращается в зону боевых действий, — голос Гитлера был тихим, вибрирующим от едва сдерживаемой ярости. — Я приказал очистить пространство, а не плодить там вражеские дивизии. Гиммлер, займитесь этим немедленно. Если для этого нужно привлечь войска из группы армий «Центр» — делайте это. Мне плевать на планы наступления, если у меня за спиной горит вся Украина.

Реакция Вермахта была закономерной: Генералы Генштаба были в шоке, но этот шок был смешан со злорадством. — Гиммлер превратил оккупацию в бойню, — тихо обсуждали в штабе Группы армий «Центр». — Теперь он хочет забрать у нас боевые дивизии, чтобы спасать свою репутацию. Армейцы начали откровенно саботировать приказы СС. Они видели в создании «армии пленных» ответ на жестокость карателей. Многие командиры частей начали понимать, что «Гридень» воюет с СС и карателями и ему принципиально безразлично к кому именно принадлежат те, кто убивает мирное население. Будь то СС или армейцы, а потому Вермахт уже сейчас старался максимально дистанцироваться от карательных акций. Да, и обычных солдат убивали, но не казнили и у них даже были шансы остаться живыми, так как раненых добивали не всегда, лишь карательные акции подписывали исполнителям смертный приговор и армейцы стали негласно избегать активных действий против мирного населения.

Приказ Гиммлера исполнили молниеносно и уже через несколько дней полицейский батальон СС, усиленный лёгкой бронетехникой, прибыл в район Ровно и Житомира с приказом «железной метлой» вымести любого, кто похож на диверсанта. Они шли колонной, растянувшись по полевой дороге, чувствуя себя хозяевами положения.