Страница 53 из 101
— Этот человек… Гридень, — Сталин помолчал, — действует так, будто у него в руках карта будущего. Пусть действует. Передайте ему: никаких ограничений по инициативе. Если он считает, что тыл врага должен быть превращен в выжженную землю — пусть превращает. Если он считает нужным карать палачей так, чтобы это видел весь Рейх — пусть карает. Мы дадим ему всё, что нужно: патроны, взрывчатку, рации. Но взамен я хочу видеть горящие эшелоны не только под Ровно, а по всей линии от Бреста до Смоленска. И ещё, почему он до сих пор старший лейтенант? Раз он у нас командует бригадой войск специального назначения НКВД, то с этого дня он майор государственной безопасности.
Майор государственной безопасности соответствовал армейскому званию комбриг.
Берия и Шапошников согласно кивнули, при этом Берия произнёс:
— Товарищ Сталин, я подготовлю директиву. Мы назовем это «Операция „Тень“». Пусть немцы не знают, кто именно стоит за каждым ударом, но пусть каждый солдат Вермахта знает: как только он переходит черту, как только он поднимает руку на мирное население — он становится целью. Не для армии, а для «призраков». Это сломает их дисциплину быстрее, чем наши артиллерийские обстрелы.
Сталин удовлетворенно кивнул, его взгляд стал жестким.
— Работайте. Этот «скальпель» должен действовать быстро. Немцы должны осознать, что у них нет тыла. И пока они будут судорожно оглядываться назад, мы подготовим им «сюрприз» на фронте.
Берия вышел, унося в руках папку. В кабинете остались лишь тиканье часов и карта, на которой красные флажки «Гридня» начали неумолимо расползаться в стороны, как метастазы, пожирающие тыл врага.
Вечерело, Ровно догорал, превратившись в огромный костер, видимый за десятки километров. Правда не сам город, а военные объекты, причём на некоторое время город остался вообще без какой либо власти. Немцев мы вырезали, а сами ушли, вернее собрались уходить. Горожане, напуганные происходящим, сидели по домам. Правда сидящего на колу Коха перед зданием рейхскомиссариата видели многие, так что скоро об этом будет знать весь город. Но для меня и моих «Леших» город перестал существовать как цель. Мы выполнили все запланированные цели и даже больше, и теперь нужно было реализовать главный стратегический актив — тридцать тысяч освобожденных бойцов, которые сейчас хаотично кучковались в городе. Именно для них я и оставил полтора десятка эшелонов на станции.
— Слушай мой приказ, — я развернул карту перед командирами отрядов освобождённых бойцов. — Мы не будем гнать вас пешком. Это долго, это уязвимо, и мы потеряем темп. На станции у нас полтора десятка эшелонов, груженных «подарками» для Вермахта. Разгружайте их, доедите с ветерком, завтра утром будете уже в Житомире. Там, после того, как разберётесь с противником, уходите по согласованным маршрутом к своим, причём уходите с музыкой, так, что бы Гитлеру в его Берлине икалось.
Наши ребята работали четко. Полтора десятка эшелонов — это не просто транспорт, это колоссальный объем перевозок. Мы набивали вагоны людьми, как сельдями в бочку. Конечно, комфорта ноль, но задача была не возить гостей, а совершить оперативный рывок. Часов пять — шесть потерпят, зато не двое суток пешкодралить до Житомира. Когда последний состав, окутанный дымом паровозов, ушел в сторону Житомира, я развернул свою группу. Нам предстоял другой путь. Немцы под Ровно получили по зубам, но их авиация еще была где-то в воздухе. Мы должны были ослепить их окончательно, уничтожив еще два ключевых аэродрома по пути нашего отхода.
Житомир был в агонии еще до нашего прибытия. Подкрепления, которые Кох успел отправить туда для «усмирения», наткнулись на восстание местных пленных. Но когда из лесов, бесшумно и синхронно, вышли наши эшелоны с «пополнением», это стало для немцев настоящим кошмаром. Десятки тысяч вооруженных, злых, голодных до мести людей выплеснулись из вагонов, как вода из прорванной плотины. Они сходу окружили город и немцы оказались между двух огней. Немцы, запертые в Житомире, надеялись на укрепленные позиции и пулеметные гнезда. Но они не учли, что против них стоят люди, которые только что прошли через ад плена и получили в руки не только винтовки, но и четкие инструкции от наших инструкторов.
Немцы не успели даже понять, что происходит. Они рассчитывали на прибытие своих подкреплений и ни как не ожидали появления считай трёх полнокровных пехотных дивизий противника, причём с бронетехникой и артиллерией. Пускай немного, но наших танков и орудий в Ровно нашлось, вот сейчас они и давили немецкую саранчу в Житомире. Эшелоны ползли еле-еле, перегруженные сверх всякой меры, но перегон выдержали и теперь в город вошли крайне озлобленные бойцы. Пленных они не брали. В течение двух часов Житомир перестал быть немецким. Офицеры гарнизона пытались вызвать подмогу по радио, но Ровно не отвечал, а Киев помочь не мог.
Когда пыль улеглась, в Житомире не осталось ни одного «хозяина». Сложившаяся ситуация была уникальной: тридцать тысяч человек, освобожденных в Ровно, и тысячи местных пленных, объединившись, превратились в единую боевую единицу. Основательно разграбив немецкие запасы, теперь уже четыре полнокровные дивизии исчезли в лесах. Благодаря Мюллеру мы знали очень многое, в том числе и расположение части немецких аэродромов. Вот на них и нанесут визиты в первую очередь. Какой главный принцип зенитчика? Сам не летаю и другим не даю, вот и мы решили полностью ему соответствовать.