Страница 61 из 64
Он рванул вперед, нарушив все: правила, традиции, здравый смысл. Поток сырой магии сорвался с его ладоней — и я на миг ослепла, потому что вспышка оказалась ярче любого факела, словно сама стихия вырвалась наружу.
Это было безумие, обжигающее, неконтролируемое, рвущее тело изнутри.
— Нет! Он же… умрет… — вырвалось у меня.
Инглорион же даже не шелохнулся.
Он просто поднял ладонь. Спокойно. Почти лениво.
И вокруг него развернулся щит — тонкий, голубоватый, прозрачный, будто сотканный из морозного воздуха. Сверкающая магия врезалась в щит. Раздался треск. Вопль. Отвратительно завоняло паленой тряпкой.
А затем наступила жуткая, пугающая тишина…
Муж Альтеи стоял… еще мгновение. Потом его тело содрогнулось — и словно иссохло изнутри. Он рухнул на землю, как опустевшая оболочка, с широко открытыми глазами, полными непонимания. Настойка уничтожила его собственные каналы. Переизбыток магии выжег сердце.
Толпа застыла. Дуэль завершилась, не успев толком начаться.
Инглорион медленно опустил руку.
— Вас предупреждали, — слова сорвались тихо, но в них звенела сталь. — Никогда не пытайтесь ударить дракона.
Он повернулся ко мне — и в его глазах не было гнева. Только мрачная решимость оберегать.
После падения тела зал погрузился в гробовую тишину, словно стены впитали последний вздох противника. Она продлилась лишь миг. Но и он показался мне бесконечным. Так что гулкие шаги мага-арбитра, тяжелые, неумолимые, от звука которых, кажется, все съежились в ожидании, многие встретили с легчайшим вздохом облегчения. Стоило ему подойти и подтвердить, что Мелуи мертв, как зал буквально взорвался гулом голосов: возмущенных так и не начавшейся дуэлью, испуганных, от того, какие последствия могут быть у запрещенных зелий и восхищенных спокойствием и неотразимостью герцога.
Для меня все эти звуки слились в один раздражающий гул. Я смотрела на распростертую на полу фигуру и не чувствовала ни облегчения, ни радости. Он был мёртв. Человек, в котором Альтея надеялась найти спасение, а нашла лишь презрение и холодный расчет. Тот, кто повинен в ее смерти. И тот, из-за кого я оказалась в зимнюю стужу в ледяной карете.
Внезапно по телу прошла судорога, от которой перехватило дыхание. Превозмогая боль, все же, прижала руку к груди, будто пытаясь удержать огонь, ощущая, как кожа под рукой полыхает. Внутри словно натянулась невидимая нить, давящая на сердце, как перетянутая струна, причиняющая все больше боли. Не выдержав, я вскрикнула, и вместе с криком внутри меня что-то оборвалось, оставив после себя долгожданное облегчение…
— Стефания? — граф Элдрич придерживал меня за плечи. — Что с вами?
Я и сама не знала, что происходит. Меня трясло мелкой дрожью. Взгляд упал на запястье, обвитое золотым узором, кажется, именно его я и видела во сне. Он таял на глазах, растворяясь, будто никогда и не существовал, стирая саму печать брачной связи. В груди разливалось странное чувство — смесь страха и восторга. Когда узор окончательно угас, я поняла: цепи больше нет. Я свободна. По-настоящему свободна.
Осознав, что именно произошло сейчас, я невольно бросила взгляд в сторону герцога. Он направился к арбитру, но почему-то внезапно замер на половине пути. Его спина напряглась, будто он почувствовал новую опасность. Медленно… Очень медленно он обернулся, сразу же найдя нас с графом в толпе. Он неверяще смотрел на меня, будто видел впервые. Наши взгляды пересеклись, и его зрачки моментально изменились. Пульсируя, они меняли форму от обычной к вертикальной. Инглорион сжал кулаки, напрягаясь всем телом, словно стараясь сдержать внутри вырывающуюся звериную сущность.
Как и во мне пару мгновений назад, в нем тоже что-то изменилось.
Больше всего это походило на узнавание. Он смотрел на меня совершенно иначе, чем раньше. С радостью, грустью и горячей капелькой гнева. Его золотистые зрачки медленно сузились в вертикальные, и так же медленно расширились. Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. И в то же время — будто искал всю свою долгую жизнь.
Забыв про арбитра, про толпу придворных и про тело соперника, лежащее неподалеку, он сделал шаг. Первый — неуверенный. Еще один… И еще…
Я ощутила, как воздух вокруг словно уплотнился. Кожу покалывало, а дышать стало сложнее. Толпа притихла, как будто почуяв, что происходит нечто странное. От герцога волнами исходила невидимая сила, которую в этом закрытом зале почувствовал каждый. Его взгляд всего на мгновение задержался на моих плечах, и граф тут же, словно боясь делать резкие движения, осторожно убрал руки прочь и так же осторожно отступил к остальным.
Герцог приближался уверенно, заставляя аристократов расступаться перед ним. Его аура, всегда такая сдержанная и контролируемая, теперь клокотала. Это была не магия в привычном смысле, которую я видела до этого. Это было что-то новое. Сила, которая не желала подчиняться, а стремилась вырваться наружу.
Он остановился в паре шагов от меня. Но не сказал и слова. Он просто смотрел. Смотрел в мои глаза, медленно опуская взгляд на плечи, руку прижатую к груди и запястье, на котором сейчас ничего не было. И в его глазах вспыхнуло что-то… невозможное. Ошеломление. Боль. И внезапное облегчение.
— Ты… — его голос был хриплым, чужим, совсем непохожим на тот, что я привыкла слышать. Он протянул руку и замер. — Это была… ты?
Я не понимала, что происходит. Таким я герцога еще не видела. Сильный и в тоже время уязвимый.
— Ваша светлость?.. — прошептала я, сбитая с толку. — Что-то… не так?..
Он прикрыл глаза на мгновение, как будто собираясь с мыслями. Но когда открыл их снова, в них вновь бушевала буря эмоций, которые он отчаянно пытался обуздать.
— Метка, — выдохнул он так тихо, что услышала только я. — Брачная связь… она разорвана. Я почувствовал. И я почувствовал тебя. По-настоящему… Так как должен был почувствовать раньше…
— Что? — я окончательно растерялась, не понимая, о чем он говорит, еще и граф куда-то смылся, оставив меня одну.
Герцог сделал шаг ближе, и теперь его аура обволокла меня целиком. Признавая и переставая давить и приносить дискомфорт.
— Все это время, — его голос был все таким же тихим, но ровным и уверенным, — я искал, но не находил…
От его вибрирующего голоса по телу пробежала волна мурашек.