Страница 60 из 64
Герцог сделал уверенный шаг вперёд. И случилось маленькое чудо: собеседник отступил. Всего на полшага. Но этого было достаточно, чтобы я смогла перевести дух. Стало самую капельку легче. Особенно после того, как я сумела вдохнуть полной грудью. И пусть холодный воздух оцарапал мне горло, в голове слегка прояснилось. Герцог превосходил его во всём: в магии, в статусе, в возможностях и внутренней силе! Я чувствовала исходящую от него мощь, эту непоколебимую уверенность, и она, как теплый поток, начала растапливать ледяной ком страха у меня в груди. Я была полностью уверена, что герцог Инглорион не оставит меня на растерзание этому расчетливому негодяю.
Секунда тишины натянулась, как струна, и оборвалась резким, почти истеричным смешком мужа Альтеи:
— Опекун? — он выплюнул слово, будто оно было ядом. И мне почему-то показалось, что оно сухим горохом заскакало по балкону, отражаясь от стены и перил и улетая куда-то в ночной парк. — Ах, как удобно! Дракон нашел себе новую игрушку и удобное прикрытие для грязной связи! А меня теперь выставляет самозванцем. Какая жалость, что я — ее законный супруг!
Он шагнул ближе, уже не скрывая бешенства. Его лицо исказилось, тонкие губы побелели, а скулы заострились, будто вырезанные из камня. В глазах вспыхнуло что-то опасное. Плечи подрагивали, будто тело едва удерживало натиск внутреннего огня. Его руки дрожали… от злости или от тех самых настоек — было сложно понять.
— Вы смеете сомневаться в моем слове? — он выкрикнул так, что голос ударил в каменные своды и окна, разлетелся эхом по залу и заставил обернуться даже тех, кто не знал, что происходит на балконе. — В слове мага, обладающего полным правом на эту женщину?!
Герцог медленно поднял голову. Его глаза сузились и вспыхнули так, будто внутри них разгоралось пламя.
— Маг? Вы? — произнес он ровно, но в голосе звенела такая насмешка, что ей можно было резать лед. — Вы позорите само это слово.
Впервые в жизни мне показалось, что еще немного, и я позорно хлопнусь в обморок. Голова шла кругом от происходящего, я не знала, что мне делать. А тут еще и к балконным дверям начали подтягиваться любопытные, перешептываясь и с жадностью ловя каждое слово, каждый жест герцога Инглориона. Если бы не теплая рука графа, поддерживающая меня…
— Что вы сказали?! — Муж Альтеи взвился, словно его ошпарили. И на этот раз его, наверное, услышала даже королева.
Некрасивая сцена привлекала все больше чужих любопытных взглядов — с балкона, из дверного проема, с ближайших лестниц. В толпе приглашенных, будто рябь по воде, пролетел приглушенный шепот. Мелуи вытянулся, словно актер на сцене, подбородок задрал так высоко, что, казалось готовым смотреть поверх всех присутствующих. Жест получился слишком вычурным, и в толпе кто-то даже усмехнулся. Услышав шепот, он окончательно потерял голову:
— Если вы сомневаетесь в моей силе, ваша светлость, — каждое слово давалось ему все труднее, — тогда… тогда я вызываю вас на дуэль!
Толпа ахнула. Но герцог даже не вздрогнул.
Он просто посмотрел на своего противника так, как смотрят на насекомое, дерзнувшее прыгнуть на дракона.
— Нет, — произнес Инглорион тихо, жестко и… почти милосердно. — Это я вызываю вас. За угрозы моей подопечной. За попытку похищения. За ложь. За оскорбление меня лично.
Эти слова упали в воздух, как камни, будто приговор. С этой секунды избежать вызова было уже невозможно.
Наверное, маг лишь сейчас по-настоящему осознал, что произошло. Он побледнел. Но отступить, отказаться от своих слов он уже не мог — слишком много глаз смотрело, слишком много слухов уже витало вокруг его «магической силы». Сам же наверняка их и распускал, в надежде заполучить в жены сильную магиню. И слишком много настоек плескалось в его крови.
— Я… принимаю, — выдавил он спустя несколько секунд, явно с трудом сохранив видимость надменности.
Герцог коротко наклонил голову.
— Поле по правилам. Первая атака — моя.
Эти слова были предупреждением. И приговором. Время словно замедлило шаг, отсчитывая последние мгновения перед столкновением.
До поединка оставалось несколько минут. Его соперника торопливо увели двое слуг. Я, едва дыша, следила взглядом за мужем Альтеи — он шел неровно, ноги подрагивали. Но стоило им скрыться за колонной, как он резко выпрямился, выхватил из внутреннего кармана маленький флакон и жадно, трясущимися пальцами вылил его содержимое в рот. Темно-фиолетовая жидкость на миг вспыхнула едким свечением. Он не остановился. Он достал второй флакон. И, похоже, это увидела не только я…
— Нет… — прошептала я понимая. — Это же…
Двойная доза. Смертельная доза.
В толпе кто-то ахнул — значит, они тоже заметили вспышку. И я поняла: он собирался поставить все. Даже собственную жизнь.
Дальше все как-то закрутилось. Очень быстро были назначены арбитры. Толпа любопытствующих и жаждущих развлечений двинулась вслед за ними вниз по винтовой лестнице. Граф попытался было меня не пустить. Но я лишь зыркнула на него и вырвала из мужской руки свою ладонь, и он от меня отстал. Хотя я видела по его поджатым губам, что Элдрич не одобряет моего поведения.
В подземелье замка располагался особый зал — просторный, но лишенный украшений. Каменные стены были оплетены чуть мерцающими руническими узорами, подавляющими магию, а потолок терялся в темноте. В центре мягким серебристым светом сиял круг, вырезанный в камне, — место, где решались судьбы.
Герцог ступил в круг неторопливо, с той холодной уверенностью, что рождается из власти, осознания своей правоты и опыта магического боя. Его противник, напротив, двигался неровно, словно тело вот-вот откажет, но взгляд пылал так яростно, что казалось — он готов сгореть дотла, лишь бы доказать свое право.
— Готовы? — спросил обоих маг-арбитр.
Инглорион кивнул. Муж Альтеи тоже… или просто дернулся — было неясно. Я невольно изо всех сил сжала руку графа Элдрича, от души проклиная Мелуи, так не вовремя появившегося в моей жизни.
— Первая атака — за герцогом Инглорионом! — торжественно провозгласил арбитр…
Герцог сделал вдох. И замер, позволяя магии развернуться за его плечами, словно фантастический плащ, сотканный из света.
Именно в этот момент его соперник и сорвался.
— Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! — завопил он, и его голос в конце фразы сорвался на звериный рык.