Страница 269 из 309
Глава 5. Про встречу с «иностранными специалистами» и легкую беговую разминку
Погоня. Сколько смысла в этом слове, сколько звуков. Стоит только его произнести, и кому-то прямо слышится топот коней, револьверная пальба, крик преследующих тебя индейцев, свист стрел. А кому-то дикий скрип шин на крутых поворотах, рев моторов, автоматная пальба… Вжух… быньк… Я резко пригнулся, а стрела впилась в пронесшуюся над головой ветку березы. Так, в данном случае у нас первое: целая туча всадников на небольших лошадках, размахивающая своими кривыми сабельками, свистящие вокруг стрелы, и я, несущийся во весь свой полудраконий опор. Под мышкой у меня заяц, на плечах верный кот, пытающийся изображать Ленина на броневике и одновременно указывать дорогу в «светлое будущее». Сусанин, блин, пушистый, судя по мелькавшему несколько раз справа стогу сена, мы пошли уже на третий заход вокруг этого поля. Нет, надо срочно что-то менять. О, кустики и густые, как говорится: «Там, где раньше волки срали, мы проложим магистрали». Сказано – сделано. Я резко завернул и с хрустом вломился в кустарник, оставляя за собой порядочную просеку. Так-с, ветка в морду, ветка в морду, паутинка, какая-то птичка с выпученными глазами, тьфу, хвост, хвост, хвост, вправо-влево… Батон, ну какого… блин, ветка снизу большая и прямо туда, куда не надо… да на скорости… епрст… корень… склон… откууууудааа…
Дальнейшее мое передвижение осуществлялось методом японского колобка-камикадзе, ну в смысле кубарем, закрыв глаза и с дико нецензурным воплем, причем, после встречи головой с каким-то пнем, просто-таки на чистейшем японском. В общем, из кустарника я выполз буквально-таки на карачках, роняя из глаз слезы вместе с сыпавшимися оттуда неоновыми искорками, отодрал вцепившегося мне в шевелюру лапами, крыльями и клювом зяблика, запустил его обратно в кусты и устало плюхнулся на спину, запланировав небольшой передых. Следом, облепленный листьями, травой, грязью и паутиной с запутавшимися в нее мошками и от этого похожий на чудо-юдо лесное, выбрался Батон и мешком рухнул рядом, обессиленно раскинув лапы во все стороны. Блин, а ведь так все хорошо начиналось, спокойно, с легким барабанным музицированием. Не, сперва Скрипач, конечно, пытался на своей скрипке, но оказалось, что «у него лапки» не под то заточены, и посему Батон вручил ему барабан, качественный такой, большой (сразу вспомнилось… «а он все движется и движется»…). Ну так вот, идем мы, значится, маршируем (а что еще под барабан делать), путь-дорожка лентою там вьется, делает загибулину… Здравствуйте. Вот, группа иностранных специалистов, широкие лица, узкие глаза, зубастая (если честно, порой не очень) улыбка… японцы, наверно, хотя, может, и буряты. Ну я прямо так и спросил…
– Татары, что ль?
– Хазары, однако, – дружным хором поправили меня «иностранные специалисты», с металлическим «вжух» доставая из ножен свой искривленный инструмент, и так же дружным хором добавили: – Богатырь?
– Однако нет, – ответил я. – Просто прохожий, иду к Кощею, дорогу точную не подскажете?
– К Кощею?
Специалисты вновь дружно переглянулись и резко всем гуртом уставились глазами в землю, сделав вид, что обнаружили там нечто весьма интересное, одновременно «выдавив» из своей толпы невысокого плюгавенького представителя.
– Э-э-э, богатыря, – неуверенно-доверительно произнес плюгавый, отводя меня в сторонку. – А тебе защем к Кощея? Он очень плохой батый, его бах, бах, голова вжух, а он все-равно вставать и всех нас больно сапогом…
Скривив лицо, он поскреб свою пятую точку, но вовремя спохватился, кхекнул и принялся поглаживать свою куцую бороденку, видимо, в надежде превратить оную в волосяную сосульку, одновременно переходя на заискивающе-доверительный шепот:
– Слушай, богатыря. Если идешь к Кощею, то видимо, сильный богатыря, очень сильный. Мы драться не хотим, наша очень долго ходил, очень проголодался сильно, хотим зайца.
– Зайца?
– Ага, зайса, – закивал плюгавый, точно китайский болванчик, и, закатив глаза, добавил: – Будем делать из него бюгюльме-кюгульне, посыпать специя, соля, тмина, укропа обязательно и хрен…
– Хрен?
– Да, хрена, кусочками, мелкими такими, – он свел вместе указательный и большой палец, видимо показывая размеры нарезки вышеобозначенного ингредиента, и мечтательно погладил себя по животу. – Укусно.
Я задумчиво покосился на Скрипача, уши которого дрожали, точно осенние листья на ветру, затем на кота, который, напялив очки, что-то быстро записывал в блокноте (как я понимаю, рецепт народно-хазарского блюда) и отрицательно покачал головой. Плюгавый как-то сразу сник и, вновь почесав свою пятую точку, с робкой надеждой спросил:
– Может, кота, богатыря. Мы его на вертел, набьем хреном, смородиной, укропа… не очень вкусна, но кушать тоже можана.
Батон нервно сглотнул, поднял завлажневший взгляд на задумчивого меня, убрал блокнот и вдруг упал на дорогу, пару раз перекувырнувшись в пыли и даже посыпал на голову песочка, видимо для придания своей тушке ореола неаппетитности. Я лишь вздохнул и, с дружеским хрустом костей приобняв переговорщика за мигом ставшими еще уже плечи, ласково предложил:
– А может, просто разойдемся. Мы пойдем к Кощею, а вы на… к-хм, в общем, в другую сторону. А?
– Значится, будем драться, богатыря…
Плюгавый противно хихикнул, вытек из моих объятий и, водрузив на голову вытащенную из-за пояса шапку (типа шляпа мушкетера с опушкой), явственно сделанную из дальнего предка чебурашки, с гордым видом заявил:
– Нас орда.
– А нас… – я оглянулся, окинув своим взглядом моих понурых «орлов», которые, судя по виду, были уже на низком старте в сторону ближайшей границы. – К-хм, не очень много. Но мы берем качеством.
Ну и понеслась веселуха: в одном углу я с товарищами, чьи брутальные физиономии застыли в героических гримасах (особенно старался Батон, у него аж подбородок квадратным стал, а в облике проклюнулось что-то техасско-рейнджерское. Так, стоп, а у котов вообще есть подбородки?), в другом группа иностранных сограждан с небольшими такими ножичками, коими они вполне профессионально размахивают и, копчиком чую, что если их не притормозить, то на бюгюльме пойдет не только Скрипач, но и кой-какой недоящер. С другой стороны, после тех клювоголовых, так себе противник, сдюжим как-нибудь.