Страница 256 из 309
Если честно, то я думал, что девчонки, которые уже смогли напутешествоваться по различным мирам, будут более сдержанны при виде наших магазинов – ага, два раза. Я сам, переступив порог новенького торгового центра, если честно, немного обалдел. Когда я получал свою работу в академии, торговые центры в моем городе больше напоминали немного окультуренные рынки, что в свою очередь выросли из стихийных барахолок, но ассортимент и крикливые тетки продавщицы оставались без изменения. Сейчас же передо мной возвышался настоящий трехэтажный «пылесос» из стекла и бетона для опустошения кошельков любой толщины, в котором можно наверняка было купить все, от мелкого шурупа до самолета с вертикальным взлетом, если, конечно, хорошо поискать его в дальних уголках полутемного склада. Осознав это примерно на второй-третьей минуте нашего прохода сквозь «туннель» из стеклянных витрин, я нервно сглотнул и скосил глаза на девчонок. Все, пропали, фурии готовы к охоте: глаза возбужденно горят, грудь вздымается, каблуки туфелек нетерпеливо цокают по полу, выбивая снопы искр, от которых шугаются в разные стороны несколько обалдевшие покупатели.
– Девочки, не забыли, мы просто зашли немного одежки прикупить, – робко начал я. – Просто немного одежки…
Те, не оглядываясь, молча кивнули и, заурчав словно голодные тигрицы, рванули вперед с низкого старта.
– Нер, мы это, тоже туда и туда, а я туда…
Парни, сделав виноватые лица, принялись пятиться, одновременно тыкая пальцами в разные стороны. Я в ответ лишь махнул рукой и плюхнулся на так вовремя подвернувшуюся скамейку, сделанную в виде какой-то рыбы, явно страдающей искривлением позвоночника, причем в нескольких местах. Скрипач присел рядышком, аккуратно пристроив свой неизменный инструмент на коленях.
– Да уж, дела, – выдохнул я.
– Женщины – существа весьма странные и подвержены зачастую малопонятным для нас порывам, – поддержал меня гном.
– А ты у нас еще и философ, – усмехнулся я, косясь на гнома и только сейчас замечая некоторые перемены в его внешнем виде.
Его расшитая рунными пластинами рабочая роба сменилась на мои старые джинсы, рубашку в клетку и потертые кроссовки (ага, то-то Пантелей с утра ножницами щелкал), а довершали весь этот новый образ широкие полосатые подтяжки (блин, это еще откуда, точно никогда не покупал подобный аксессуар). Растерянно почесав свой небритый подбородок, я несколько минут раздумывал, кого он мне напоминает, и в результате долгого спора между своими верхними мозговыми полушариями, сошелся на двух вариантах: либо это брутальный канадский дровосек в миниатюре, либо несколько бомжеватый Карлсон.
– Слышь, Склифосовский, предлагаю, как самым разумным в нашей небольшой компашке, разделиться и проследить: я гляну за девчонками, а тебе доверяю наших чудо богатырей.
– А может?.. – с надеждой скосил на меня глаза Скрипач.
– Не может, – отрезал я.
– А если?..
– А вот если, то сразу зови меня. Понял?
Гном тяжко вздохнул, поднялся, щелкнул с оттягом подтяжками и, подхватив свою скрипку, направился в сторону, куда слиняли парни. Что ж, мне тоже пора поискать наших красавиц… хотя что тут их искать. Большая золотистая вывеска «Красота и грация» и ряды разноцветной одежды за стеклами и на подбоченившихся манекенах.
– Ой, нер, а как вам это платьице? Ой, нер, смотрите какая юбочка, а вот эта, а еще кофточка, а если вместе с этой рубашкой, или нет, лучше с этой…
Уже где-то час я сидел на пуфике, прям физически ощущая, как плавятся мои извилины, выравниваясь и превращаясь в убегающие в ничто прямые. Казалось, еще немного, и я сам кинусь выбирать себе какой-нибудь кардиганчик или юбочку с рюшами. Не, Эрнеста и Глай девчонки, конечно, симпатичные, а местами уже довольно выдающиеся, но всему ведь бывает предел. Благо они еще до отдела нижнего белья не добрались, а то помню, какой Ирен тогда ажиотаж вызвала своей непосредственностью и пробежками по магазину в нарядах с налетом тяжелой эротичности. Не дай бог эти что подобное вытворят… нет, надо завязывать с шопингом. Я резко собрал в кучу остатки мыслей-скакунов вместе с несколько косившими в разные стороны глазами и решительно преградил дорогу девчонкам, ринувшимся было в свой очередной забег вдоль рядов с одеждой.
– Девушки, пора заканчивать.
– Ну, нер, там еще столько всего…
– Думаю, тут уже не меньше, – угрюмо кивнул я на возвышающуюся в раздевалках кучу, от вида которой у местных консультанток уже начался нервный тик, ибо предупреждение «не больше трех вещей» мои ученицы успешно проигнорировали.
– Но, нер, – Эрнеста просяще сложила руки на груди. – Еще всего пару вещей.
– Только пару, – поддержала ее эльфийка, преданно заглядывая мне в глаза и поглаживая по плечу. – Вы ведь хороший.
– Плохой, – ответствовал я, напрягая всю свою силу воли, которая упорно пыталась побежать задорными весенними ручейками от взглядов блестящих озорством девичьих глаз. – И воо…
Бамссс, трямссс… дрынььььь…
– Нер, смотрите, какой я классный доспех нашел!
В магазин, зазвенев сразу всеми магнитными рамками, влетел Гай, почему-то облаченный в хоккейную форму, размахивая сжатой в правой руке небольшой штангой и подволакивая левую ногу, в которую с обреченным видом мертвой хваткой вцепился бледный как смерть продавец, судя по всему, из отдела спорттоваров. Следом за ним бочком-бочком двигался Грей, сжимая в руках и под мышками какие-то цветастые книжки. В этот момент девчонки, видимо заметив мою небольшую растерянность, предприняли попытку ретироваться в сторону отдела нижнего белья, но были остановлены моим истеричным воплем:
– А ну всем стоп! Смирно!
Гай тут же послушно вытянулся по стойке смирно, предварительно успев отцепить от себя и поставить рядом бедолагу продавца и при этом зачем-то напялив на него хоккейную каску. Грей со своей «переносной библиотекой» пристроился справа от него, девчонки заняли позицию слева, причем почему-то вместе с нервно подергивающими своими нарисованными бровями продавщицами. Скрипач скромно пристроился в конце этой куцей шеренги, напялив на свою взъерошенную шевелюру невесть где раздобытую бейсболку с надписью «Спецназ».
Я заложил руки за спину и, пару раз пройдясь вдоль преданно пожиравшего меня глазами строя, остановился напротив.