Страница 242 из 309
Я толкнул коленом кота и глазами указал на уходящее вбок ответвление дорожки. Тот скосил на меня глаза, пожал плечами и послушно свернул, однако не успели мы пройти и десятка метров, как девушки свалились откуда-то сверху, вновь решительно преградив нам дорогу.
– Ну, и что это значит? – поинтересовался я. – Если что, я почти женат…
– Причем дважды «почти», – добавил Батон, предупредительно занявший позицию за ближайшим деревом с воплем «кажись, грибы» и прикинувшийся там валежником.
– Мы не за этим, – махнула своими длинными хвостиками серебряноволосая и, немного выпятив грудь, добавила: – Мы радужные девчонки.
Гордые «стреляющие» из-под бровей взгляды, странные позы, взмахи руками.
– Э-э-э, какие? – озадаченно переспросил я, наблюдая за их причудливыми кривляньями.
– Радужные. Мы защитницы истинных ценностей и справедливости. Радуга одарила нас силой дружбы и любви.
– Надеюсь, в радуге были все цвета? – настороженно-лениво поинтересовался я.
– В смысле? – удивленно вздернула левую бровь «серебристая».
– Ну там: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Хотя неважно. От меня-то что вам нужно? Если что, пирогов с собой больше нет, но Батон может поделиться морковкой и сосиской, – я скосил глаза на выглядывающего из-за дерева кота, немного прикрыл сбоку ладонью рот и, наклонившись в сторону фей-переростков, заговорщицким голосом добавил: – Только ее бы брать не советовал, не первой, знаете ли, свежести продукт.
– Да при чем здесь сосиска! – притопнула ногой фея. – У нас для вас послание.
– От кого?
– От нашего правителя, великого и ужасного Гу…
Сказала и смотрит так на меня пронзительным взглядом, словно вопрошая: «ну понял, какая я важная шишечка, пришла аж от самого…»
– Гудвина? – предположил я с невинным видом.
– Какого Гудвина? – не поняла та.
– Ну того самого великого и ужасного, но справедливого, он еще мозги раздает тем, у кого тямы не хватает.
– Так…
Вид у серебряновласой был такой, что будь она чайником, пар пошел бы из всех отверстий, а так только блестки брызнули в разные стороны. Она почти строевым шагом подошла ко мне и, впечатав в мой лоб свернутый в несколько раз листок, бросила:
– Это вам, – после чего махнула рукой и добавив: «Девочки, за мной», – вспорхнула ввысь, уменьшаясь на глазах.
Я проводил ее взглядом и повернулся к отважно вылезшему из засады Батону.
– Ну как грибы?
– Мелкие и в основном поганки, – отмахнулся тот и, указав лапой на мою физиономию, добавил: – Может, лучше наконец отсоединишь данное послание от своего чела, мяу, и мы его прочтем.
Действительно, что ему зря украшением болтаться. Я отлепил листок, одновременно перебирая в уме варианты того вещества, что фея использовала вместо клея, ибо при свете солнца оно подозрительно отдавало зеленью, и, развернув оный, прочел:
И подпись: Великий и ужасный Г. Х.
– Это то, о чем я думаю, мяу? – спросил меня кот после минуты затяжного молчания, сопровождаемой монотонным цвирканьем фиг знает откуда тут взявшихся цикад.
– А о чем ты думаешь? – отрешенно спросил я.
– О том же, о чем и ты.
– А о чем я?
– Думаю, что об Эльфире…
– Верно, – я сжал листок, сминая его и оглядываясь. – Где эти радужные?
– Улетели на запад, командир! – рявкнул кот, вытягиваясь по стойке смирно и вскидывая лапу к невесть когда надетой буденовке. – Какие будут указания?
– Отыскать и привести. Желательно в целости и сохранности.
– Слушаюсь, – кот сделал несколько строевых шагов в обозначенном направлении, остановился и, обернувшись, спросил: – А можно я кину в них грязью?
– Зачем? – удивился я.
– А что они сами… этими мошками… Киса так смеялась… – буркнул Батон обиженным голосом.
– Ну они все же девочки…
– А я кот…
Кусты жалобно хрустнули, пытаясь принять в объятия шагнувшего в их гущу пушистого обжору. Мне же только оставалось вздохнуть и, сжав проклятущую записку в кулаке, поспешить обратно в академию.
Закончив свой четвертый круг, гном с завучем переглянулись, пожали плечами, дружно поскребли пятернями в своих всклокоченных шевелюрах, мдякнули и зашли на пятый. Мы же с Крисом молча сидели на стульях, попивая чай из выданных нам лабораторных колб, и с интересом наблюдали за круговым движением гнома вместе с хозяином кабинета вокруг лабораторного стола.
– Ничего не понимаю, – выдал после седьмого круга Гоймерыч, притормаживая и быстро плеская чая в замызганную донельзя кружку. – А вы, коллега?
– Аналогично, – ответствовал гном, беря со стола первую попавшуюся емкость с каким-то голубоватым порошком, вытряхивая тот в стоящий на столе фикус и протягивая ее Гоймерычу.
Завуч удивленно вскинул бровь, но чай налил и, сделав пару шагов назад, с легкой усмешкой смотрел за тем, как из ушей и носа гнома повалил синий дым, окутывая его волосы, делая их гладкими и блестящими.
– Пыльца гамбурских фей пробирает аж до корней, – констатировал гном, движением головы закидывая струящиеся по плечам волосы за спину и демонстрируя нам свою лазурно-кривозубую улыбку. – Рекомендую… Тьфу, Ант, что это было?
– То, что ты сказал, – улыбнулся Антиох, быстренько делая пометки в лежащей на тумбочке знакомой тетрадке в цветастой обложке. – Пыльца фей. Дриады давно используют ее для укрепления своих волос, а даванский чай, похоже, усилил эффект. Во только нужно поработать над пропорциями…
– И еще над дымом, а то не думаю, что девушкам понравится, когда у них дым изо всех отверстий повалит, – заметил я, разгоняя взмахом руки повисшую в кабинете синеватую дымку. – А представьте, что это произойдет в какой-нибудь цирюльне, да еще когда там много клиенток, или в праздник… Бам-с, и песня «Синий туман» играет новыми красками. Прошу прощения, господин завуч, но думаю, радостная городская пожарная бригада вам первая брандспойт кой-куда вставит и кранчик повернет… чисто так, для профилактики, чтобы не придумывали всякую ерунду. А уж благодарность от женского пола подоспеет немного позднее…