Страница 241 из 309
Я скосил глаза на гнома, который отрицательно затряс головой, правда помедлив перед этим… совсем немного… буквально секундочку.
– Дорофеич…
– Да нет там никаких минотавров, вранье все это. Там вполне культурное место для досуга и общения. В преферанс можно сыграть, в покер…
– Ага, в двадцать одно…
– Не знаю такой игры, – косо посмотрев на меня, ответил гном. – А вот покушать там и с хорошими людьми пообщаться – можно.
– Сидя на горшках? – я развел руками. – Знаешь, я даже не знаю, как себе такое представить. Римские патриции… детский сад – ясельная группа, или нет: фолк-группа «Веселый перепук».
– Да все нормально, – отмахнулся тот, – там такие ширмочки, по пояс и розы кругом в горшках… цветами пахнет… Ты мне лучше скажи, что это за коробка такая.
– Это? – я скосил глаза на шкатулку и, вздохнув, пояснил: – Это, батенька, шкатулка Шредингера.
– Кого?
– Шредингера.
Гном задумался.
– Не помню такого ученика.
– Да это не ученик, хотя сделал ее ученик… знать бы еще, кто его надоумил. В общем, там в коробке совок, но в данный момент я не знаю, цел он или нет, ибо на нем вроде бы чары разрушения. Но, – я нравоучительно воздел палец, – так как чары наложены учеником младшего класса, то они довольно неустойчивы, а значит, есть шанс, что они не сработают, а также шанс, что их развеет мое антимагическое поле и при этом совочек так же уцелеет. Но ведь может и не уцелеть – пятьдесят на пятьдесят. Понимаешь, дружище, совочек в данный момент находится в состоянии суперпозиции, и я, открыв коробку, решу его судьбу.
– Так…
Дорофеич подошел ко мне, потрогал лоб, заглянул в тумбочку, где у меня стоял коньяк, убедился, что количество оного в бутылке не изменилось (а чего ему меняться, если я почти не пью, а лишь Семенычу листья протираю, зело любит он это дело), продегустировал… еще раз продегустировал, после чего вернулся ко мне и плюхнулся рядом.
– Может, просто откроем?
– Валяй, – согласился я, на всякий случай отодвигаясь в другой конец дивана.
Дорофеич саркастически хмыкнул, резким движением открыл крышку, пару секунд смотрел внутрь, увеличивая размер своих очей с каждой секундой, затем медленно закрыл, поднялся, подошел к тумбочке, вытащил оттуда бутылку вместе с кубком и, вернувшись на место, забулькал коньяком.
– И что там? – осторожно поинтересовался я.
– Линейная сингулярность в суперпозиции, – бросил гном, залпом опорожняя дрожащий кубок и, наполнив его снова, добавил: – С совочком… и глядит от такими глазищами… прямо в душу…
Сегодня парк был практически пуст, и его, обычно оккупированные студентами, скамейки наслаждались оставшимися выходными днями, после которого их доски вновь подвергнутся массированной атаке полирующих их поверхность студенческих поп, а также резцов некоторых недохудожников, которые не то что нарисовать, надпись: «Алисия + Карнидал = близкие отношения третьего уровня» нормально накарябать не могут, еще порой и по три ошибки в ней допускают.
А вообще хорошо – тихо. Слышно лишь дуновение ветра в ветвях деревьев, да тихое похрустывание опавшей листвы под ногами. Да, если кто забыл, то у нас тут осень, но каникулы пока еще не закончились, точнее окончились, но не у всех. Младшие классы уже занимаются, но так сказать, «на расслабоне». Все основное начнется позднее, через пару недель, а пока можно не сидеть в кабинете допоздна, корпя над планами и прочей академической текучкой. Хрум-хрум… И осень хорошая, теплая. Хрум-хрум… Правда стоит отметить, что зимы здесь почти нет, так – сезон заморозков с небольшим снежком. Хрум-хрум… Не, ну не могу я так.
– Батон, ты когда жрать перестанешь? – поинтересовался я у идущего чуть позади кота.
– Так я морковку, – кот продемонстрировал мне со всех сторон обгрызенный овощ и, заметив мой удивленный взгляд, со вздохом пояснил: – Киса настояла, говорит, надо рацион менять, больше овощей кушать, вот я и… мяу.
– Ну тут она права, – улыбнулся я. – Только смотри не перестарайся, а то уши станут длиннее, а хвост, наоборот, пипочкой. Зато в определенном плане Киса даже рада будет.
– Издеваешься? – покосился на меня Батон, откусывая кусок моркови.
– Да уж куда мне. Я вон скоро сам обзаведусь чешуей и чудесным хвостом. Кстати, что будешь делать, когда меня того… в местный зоопарк определят?
– Как что, – сделал удивленную морду кот, – конечно, билеты продавать. Думаю, на бывшего учителя, ставшего ящером из-за любви с прекрасной драконице, много народу повалит. Можно даже в супертур по различным мирам отправиться, песню написать, майки там продавать с вашими рисунками – это ж какая прибыль будет. Мяу.
Кот достал из-за спины небольшую шапочку и, водрузив ее промеж ушей, сгорбился, злорадно хихикая, щуря глаза и потирая лапы.
– Издеваешься?
– Сам начал, мяу, – буркнул он в усы, пряча шапку и вновь доставая морковку. – О, смотри…
Я автоматически повернул голову в указанном направлении, упершись взглядом в трех девчонок с мерцающими полупрозрачными крыльями за спиной, одетых в разноцветные облегающие костюмы, богато украшенные россыпью блесток.
– Это кто? – спросил я у кота.
– Похоже, те самые феи, – ответил тот, по-недоброму щуря глаза и отчекрыживая зубами очередной кусок оранжевого овоща.
– Про «те самые» напомни…
– Те, что меня разукрасили.
– А-а-а, – протянул я, приглядываясь к девчонкам.
Действительно похожи, только роста теперь вполне нормального и одежда не столь прозрачная, хотя обтягивает вполне откровенно. Но вот кто они? Судя по виду, им 17–18 лет, а значит, выпускницы, вот только я не припомню подобных в нашей академии. Может, они из гостей? На выпускные народу столько наехало, что тут не только фей-переростков встретить можно, тут и эльфийки в бронелифчиках вполне обычное дело, и кентавры, и русалки, чешущие свои кудри в парковых фонтанах, и… и… в общем, да кого тут только не было, у меня уже удивлялка давно сломалась, а здравый смысл плюнул на все и удалился в туманную даль, насвистывая песню двух девчонок про «нас не догонят». Ладно, несмотря на предыдущее не очень удачное знакомство, постараемся быть вежливыми, хотя чем-то мне эти девчушки не нравятся, какие-то они неправильные, не живые… чужеродные этому миру. А может, просто не будем обращать на них внимания.