Страница 99 из 155
— Привет, — выдавливаю самую дружелюбную улыбку, на которую только способна, и сжимаю шейкер двумя ладонями, как будто без него меня вынесет в стратосферу. — Вот... решила сменить обстановку. Расширяю географию.
Андрей вешает полотенце на плечо и делает глоток из бутылки — в отличие от моего девчачьего шейкера радужной расцветки, у него большая стальная бутылка, правда, уже с немного потертым логотипом. Когда Андрей пьет, его кадык красиво двигается под покрытой щетиной кожей. Обращаю внимание, что на левом запястье нет привычных дорогих часов — только узкий ремешок фитнес-трекера.
— Хорошее дело, — кивает Андрей, внимательно разглядывая мое лицо. Понятия не имею, почему так происходит, но мне сложно не сравнивать его и Даню. Андрей смотрит на меня совсем иначе — с теплом и улыбкой, без намека на превосходство, которое влегкую мог бы себе позволить. — Отлично выглядишь.
Вспоминаю, что в последний раз мы виделись… боже, еще на Мальдивах, на Дне рождения Малинина. Это было осенью, а сейчас на носу конец июля. Наверное, для него мои минус тринадцать кило ощущаются иначе, чем для моей все еще недовольной этим результатом самооценки.
— Работаю над собой, — отшучиваюсь я, чувствуя, как слегка розовеют щеки. — Пытаюсь соответствовать внутреннему лекалу.
— Ну-у-у…
Он слегка наклоняет голову, на этот раз рассматривая меня с ног до головы, и я зачем-то инстинктивно прижимаю шейкер к груди, как будто за эта маленькую фиговину можно спрятаться. Выдыхаю только когда Андрей поднимает вверх большой палец. Пока жду какой-то словесный вердикт — снова смотрю, как он пьет, краем глаза замечая за его спиной тех двух девушек с растяжки. Одна из них зачем-то выразительно поднимает на меня брови, как будто я обязана испариться только потому что им так хочется.
Из духа противоречия заставляю себя остаться на месте.
— Не знаю, что у тебя за лекало, но по-моему, ты в отличной форме, — наконец, говорит Андрей. Это не звучит ни как комплимент, ни тем более как флирт. Он всего лишь констатирует факт моих стараний, как человек, который определенно знает, чего стоит даже самое микроскопическое изменение.
Мне очень приятно.
Настолько, что к кончикам ушей слишком сильно и резко приливает кровь. Еще одна такая фраза — и они загорятся как свечные фитили.
Говорить «спасибо» почему-то кажется слишком тупым. Как и хвастаться тем, насколько тяжело я над собой работаю. Поэтому, чтобы не стоять как истукан, задаю стандартный вежливый вопрос:
— А ты как? — Вспоминаю, что еще на Мальдивах Андрей рассказывал, что никак не может согласовать документы на перевозку какого-то очень мощного крана. Глупо спрашивать об этом сейчас — столько времени прошло — но я все равно зачем-то добавляю: — Расширяешь свой автопарк больших и страшных машин?
— Типа того. — Андрей пожимает плечами, его лицо на секунду становится сосредоточенным. — Еб…. М-м-м… у меня большая интенсивная любовь с контрактами, логистикой и таможней. Кажется, чаще невзаимная. Но это все очень скучно, и вряд ли интересно.
Я собираюсь сказать, что нет, интересно и я бы послушала, но вовремя прикусываю язык.
Не хочу чтобы не дай бог подумал, что навязываюсь или трачу его время.
Перевожу взгляд на его бутылку, колеблясь всего секунду. Спрашивать или нет?
Наверное, это глупо и не правильно, но я не могу удержаться.
Юля — единственный человек, о котором я думаю почти так же часто, как о Дане.
— Как дела у Юли? В последнее время почти не могу до нее дописаться и…
Черт!
Боже, я просто тупая тупица!
Нашла кого спросить, Полищук — они же разводятся!
Но вернуть слова обратно невозможно. И просить не отвечать на вопрос — тоже, потому что, «официально» я об их разводе ничего не знаю.
Пальцы Андрея, длинные, с аккуратно подстриженными ногтями, сжимают металл чуть сильнее — так, что костяшки едва заметно белеют. Это единственная деталь, которая выдает его внутреннее состояние. В остальном его лицо остается абсолютно спокойным.
Он делает медленный выдох.
— Не знаю, Оль, — произносит ровно и без надрыва, глядя куда-то поверх моей головы. — Несколько дней назад мы официально развелись. Так что я теперь… скажем так, не самый надежный источник информации о ее жизни.
— Прости, что… Не нужно было спрашивать… я… мне… — Вот теперь я снова заикаюсь через слово и точно горю, но не как свечка, а как костер инквизиции.
— Все нормально, — успокаивает Андрей. И даже подмигивает. — Выдыхай.
Отмечаю, что по нему и не скажешь, что в его жизни происходит катастрофа под названием развод. Он говорит спокойно, иногда улыбается и даже немного шутит. Никакого нытья, ноль пафоса о тленности бытия. О том, что он бы вдруг стал поливать Юлю помоями, я даже не думаю — Андрей точно не из таких мужчин. Мы общались очень мало, но я готова поставить на это даже свою голову.
— Я... не знала. Мне очень жаль.
— Все нормально, — повторяет он, слабо, едва заметно улыбаясь уголком губ. Без горечи, но с оттенком легкой — или хорошо замаскированной — усталости. — Рано или поздно это должно было случиться. Хватит мучить друг друга.
Если бы кто-то полгода назад сказал мне, что эти двое разведутся — я бы никогда не поверила. Сказала бы, что скорее солнце упадет на землю и мы все умрем, чем эти двое решат разорвать отношения. Но… наверное, вот так и расходятся такие пары — тихо, буднично, оставив за плечами много лет брака. Без дележки имущества, но с взаимным желанием дальше идти по-отдельности.
— Да уж, — я выпускаю короткий, грустный смешок, качая головой. — Кажется, пора организовывать клуб бывших. Мы с Даном тоже разбежались. Окончательно и бесповоротно.
— Мы подцепили вирус одиночества, — он коротко смеется.
— Наверное. — Нам обоим сейчас паршиво, но общая поломанность неожиданно расширяет набор тем для разговора. — Мои бесконечные качели наконец-то остановились. Даня решил, что нам больше не по пути и сообщил мне об этом по телефону примерно… секунд за тридцать.
— Очень в его стиле, — спокойно и веско роняет Андрей. Просто как констатацию факта. — Забей и не принимай на свой счет.
— Спасибо. И не подумай, что я ябедничаю. Просто… это как будто… пришлось к слову.
— Ябедничай на здоровье. Увижу его — намылю шею. — На этот раз он шутит — это видно по тонким лучикам морщинок, появившихся в уголках карих глаз. У него они красивого глубокого цвета.