Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 97 из 155

Глава двадцать восьмая: Оля

Шипастый пластиковый ролик вгрызается в боковую поверхность бедра с такой яростью, будто это не спортивный инвентарь, а орудие пыток времен инквизиции.

Я прикусываю губу, сдерживая невольный писк и делаю медленный перекат назад, мысленно повторяя ставшую моей молитвой мантру о том, что я все вывезу, что я сильная и что далеко не все полезные вещи должны быть приятными и доставлять удовольствие. Вот, как например, физическая боль. Оказалось, полезная штука, удивительно эффективно вытесняющая ту, другую, которая уже несколько недель кочует по моему телу. Иногда просто зудит в висках и там ее прибить легче всего — любой таблеткой от головы. Но чаще — застревает где-то в районе солнечного сплетения и мешает нормально дышать.

И иногда, как сегодня, равномерным плотным слоем растекается по мышцам, вызывая неприятные судорожные сокращения. Понятия не имею, что бы я делала, если бы в моем «рационе» вот уже несколько месяцев не было силовых тренировок. Они не снимают болевой синдром полностью, но как будто вытесняют его из тела, заявляя свои права на мои бедные суставы и мышцы.

Поэтому — теперь всегда обязательно ролик, чтобы убрать забитость.

Я заставляю себя сделать еще три прокатывания по плоским ребрам ролла и останавливаюсь.

Мягкие ткани упорно сопротивляются давлению. Кожа под тонкими черными лосинами горит огнем.

В беспроводных наушниках надрывается какой-то меланхоличный британский инди-поп. Обычно я такое не слушаю, но этот плейлист выложила британская блогерша, которая в режиме онлайн проживает расставание с мужчиной, с которым была в отношениях больше десяти лет. Она назвала эту подборку музыки: «Плейлист для тех, кто доказал, что жизнь после крушения поезда все еще существует». Я просто собрала себе такой же и удивительным образом, это все вписалось в мою личную драму. Она не десятилетняя и, может, для многих яйца выеденного не стоит, но я невероятно горжусь тем, что даже спустя семнадцать дней после исчезновения Дани из системы моего жизнеобеспечения, продолжаю существовать.

Я ему не звоню. И не пишу. Это моя личная маленькая победа. Оказалось, что гордость — удивительный орган, способный отрастать заново даже после того, как я целый год старательно указывала его в асфальт. А тактика «мудрой и понимающей женщины», была просто красивым синонимом обыкновенного женского мазохизма.

Я решила, что с меня хватит.

Хотя между «решить» и «быть» все равно слишком большая дистанция, но я хвалю себя даже за микроскопические шаги, ведь пока иду — я все еще на дистанции, и все еще двигаюсь в пункт «Б» с надписью «Вот теперь мне пофигу».

Не ругаю себя даже за то, что иногда, просто листая что-то в телефоне, пальцы все равно меняют маршрут в сторону нашей с Даней переписки. До сих пор не могу ее удалить, но уже отношусь к этому философски — когда смогу сделать это без кровопускания, это будет самым важным сигналом, что я, наконец-то, полностью поборола вирус малининозависимости.

А пока…

Иногда перед сном захожу в наш чат и просто смотрю на строчку «был в сети 12 минут назад». Изучаю его аватарку — черно-белый снимок в машине, где виден только резкий профиль и сильная рука на руле. Смотрю и мысленно уговариваю:

«Ну напиши мне какую-нибудь глупость, пошути, спроси как дела…».

Но каким-то образом все равно чувствую, что на этот раз никакого камбэка не будет. Что он вычеркнул меня за тридцать секунд телефонного звонка не для того, чтобы через пару месяцев снова написать. Я достаточно протрезвела для того, чтобы объективно понимать, что и этих трех месяцев не было бы, если бы я сама не влезла ему под руку. Даня точно не писал бы мне и не звонил (позже я узнала, что он даже даже удалил мой номер из контактов).

Так что, Полищук, катайся дальше на этом проклятом ролике и не ной. Ты знала, что до ЗАГСа с Малининым дойти все равно не получится.

После короткой передышки, снова укладываюсь лопатками на ролик, зажмуриваюсь — и прокатываюсь до того места у основания шеи, где болезненный зажим ощущается особенно сильно.

Как бы странно это не звучало, но сильнее, чем исчезновение из моей жизни Дани, я переживаю исчезновение… Юли. Никогда бы не подумала, что так скажу, но мне очень не хватает ее отрезвляющего голоса и простых, но работающих советов. Мы, конечно, не были подругами не разлей вода — и вряд ли бы вообще когда-то могли ими стать — но я успела привыкнуть к нашим кофейным встречам пару раз в неделю на полчаса, и тому, как она дергала вверх мою самооценку, когда я еще жутко комплексовала из-за слишком узких джинсов или слишком красной помады. Никакие британские блогерши Юлино «Хочешь — делай, для себя, для настроения, для опыта» заменить не смогут даже через миллион лет.

Теперь на мои попытки встретиться, Юля всегда отвечает вежливыми отказами.

Я не обижаюсь, честно, потому что понимаю, какой ад сейчас происходит в ее жизни. Она никогда не говорила об этом сама, но разговоры об их с Андреем разводе через какие-то дебри достигли и моих ушей. В большом городе-милионнике мы так или иначе у всех на виду. Мне кажется, что для Юли это все очень тяжело. И то, что она хочет побыть в своей раковине, абсолютно логично. В конце концов, сейчас ей в любом случае тяжелее, чем мне.

Я перекатываюсь на живот, делаю короткую передышку, стараясь не обращать внимание на нескольких посетительниц, которые, хоть места вокруг валом, решили позаниматься йогой настолько близко, что их слишком терпкие парфюмы причиняют дискомфорт.

Перекатываюсь на живот, упираюсь предплечьями в резиновый мат и начинаю раскатывать переднюю поверхность бедер.

Неделю назад я, наконец, переехала.

Сделала то, о чем мечтала давным-давно и на что самоотверженно откладывала деньги.

Наверное, если бы не наш с Даней роман, сделала бы это раньше, но в последнее время в его квартире я проводила больше времени, чем в своей. После того, как Малинин дал мне отставку, я проплакала сутки, а потом взяла ноут и стала искать квартиру для переезда. И нашла — крошечную, тридцать два квадратных метра, но светлую студию с панорамным окном на двенадцатом этаже. В трех кварталах от высотки, в которой живут Татариновы (ну или как теперь?) Да, аренда сжирает почти треть моей новой зарплаты — Гороховская подняла мне ставку, оценив круглосуточную готовность решать даже самые сложные задачи — но оно того стоит. Теперь каждое утро я просыпаюсь, смотрю на пейзаж из окна и чувствую себя самодостаточной селф-мэйд женщиной.

Ну, почти.