Страница 110 из 155
— Привет, Гретти, — нарочно немного дразню, наконец, придя в себя. Пока она в шутку хмурит брови, обнимаю и прижимаю к себе податливое тело. Под всеми этими объемными вещами, знакомо ощущаются «вкусные» формы. — Прости, я баран, надо было купить цветы.
ДжиДжи смотрит на меня с легким непониманием — языковый барьер все-таки дает о себе знать, но когда я объясняю смысл фразы, делает круглые глаза и скороговоркой рассказывает, что вообще-то до сих пор в шоке, что я сам за ней приехал и даже пущу ее «бесплатно» на пару ночей. И еще раз осторожно уточняет, все ли «ок» потому что если у меня какие-то планы — она без проблем найдет гостиницу. Не знаю почему, но вместо ответа словами через рот, позволяю руке скользнуть чуть ниже уровня ее талии, все еще соблюдая приличия публичного места, и подмигиваю.
— И еще я привезла тебе... как это? Презен? — Она забавно морщит нос, пытаясь справиться со сложным произношением.
— Презент? — предполагаю, что звучать это должно было так. — Подарок?
— Да! — радуется ДжиДжи, на секунду отрывается от меня, чтобы забрать куртку и подкатить чемодан. — Специальный подарок из Германии. Ты будешь очень... удивленным?
— Удивлен, — помогаю со сложными окончаниями, забираю у нее тяжелую ручку чемодана и разворачиваю в сторону выхода. — Заинтриговала. Неужели щелкунчика?
— Не скажу, — показывает мне язык.
На улице я сначала укладываю в багажник ее чемодан, а потом, накрыв Гретхен своей курткой, помогаю ей сесть в машину — ливень и не думает останавливаться. Внутри сразу включаю подогрев.
— Немецкая машина все равно лучше, — говорит свое маленькое, беззлобное «фи» в ответ на мой «Ровер».
По дороге домой она буквально все на свете комментирует, не замолкая ни на минуту.
Я знаю, что Гретхен любит путешествовать, и к своим двадцати пяти успела объездить половину Европы и Азии. Ей интересно абсолютно все на свете, она много читает, ведет свой маленький книжный блог, а еще профессионально занимается верховой ездой и даже принимала участие в чемпионате Европы по конкуру, где заняла «всего лишь» шестое место. Но продолжает тренироваться, потому что мечтает об олимпийской медали.
Сказать, что я от этой девчонки охуеваю — не сказать ничего.
Квартира встречает нас тишиной.
И Шлагбаумом — мой серый британец сидит прямо на кухонном острове, похожий на круглый бетонный блок с недовольной мордой. При нашем появлении даже не шевелится, только медленно переводит презрительный янтарный взгляд с меня на гостью.
— Oh, mein Gott! — взвизгивает Гретхен, бросая куртку на пол, и тут же тянется к коту. — What a beautiful grump! [
О боже мой! Какой очаровательный ворчун! (перевод с нем.)
]
Я уже готовлюсь перехватить ее руку, зная вредный характер этой пушистой твари, но... чудеса случаются? Шлагбаум позволяет сгрести себя в охапку, уткнуться носом в его серую шерсть и покорно свешивает лапы, болтаясь на руках Гретхен, как упитанная пушистая муфта. А когда она начинает шептать ему разные нежности на немецком, расцеловывает и затискивает, издает тихое утробное ворчание, отдаленно похожее на мурлыкание. Этот звук я от него вообще впервые слышу, и хозяева, у которых я его забирал уже двухлетнего, предупредил меня, что он абсолютно не тактильный, не ласковый и мурлыкать не умеет. До этого момента ровно так и было.
— Кажется, мой кот — бабник, — хмыкаю я, ставя на столешницу пакет с мясом. Он еще даже теплый, но на всякий случай все равно включаю духовку на пару минут. — Меня он обычно пытается кастрировать взглядом, стоит опоздать с кормежкой на пять минут.
— Он просто чувствует дружелюбную энергетику, — по-английски отвечает Гретхен и, не спуская кота с рук, отправляется изучать мою квартиру.
Я даю ей несколько минут для самостоятельной экскурсии — Юля так экологично съехала, что даже заказала клининг, прежде чем оставить ключи. Шансов, что Гретхен наткнется на что-то «не для ее глаз» — ноль, раз уж я сам за три месяца ничего такого не смог найти. Хотя пару раз малодушно пересматривал полки в надежде, что там остался хотя бы шарф или заколка, любая мелочь, сохранившая ее запах.
Но Юля настолько хотела не беспокоить меня после развода, что после нее не осталось ни волоска.
Я выключаю духовку, проверяю полку с винами — у меня тут пара бутылок недорогих и достаточно вкусных, без понтов. Игристого нет — женщин я в гости не ждал.
Когда в квартире становится на удивление тихо, все-таки решаю пойти на поиски. Заблудиться она тут, конечно, не могла, но мне интересно, почему притихла. Гретхен нахожу на втором этаже, в комнате, которая так и не стала детской. Потребовалось крепко взять яйца в руки, чтобы, наконец, вывезти проклятый комод (хоть он ни в чем и не виноват) и заставить ее максимально не подходящими предыдущему назначению вещами — сделал тут мини-кинозал, поставил весь набор игровых приставок, сделал хорошую акустику. Правда, кот здесь бывает чаще, чем я.
— Ты играешь? — ДжиДжи с восторгом разглядывает пару коллекционных джойстиков.
— Скорее нет, чем да, — пытаюсь вспомнить, когда реально в последний раз зависал с чем-то, и понимаю, что еще до того, как обустроил это место.
— Мне можно? — У нее моментально загораются глаза.
— Тебе можно здесь все, — думаю, что такая формулировка поможет ей чувствовать себя максимально комфортно.
Она радостно взвизгивает, отпускает, наконец, Шлагбаума и идет ко мне.
Обнимает за шею, притягивая мою голову ниже, но не целует, а просто долго и пристально рассматривает — лицо, глаза, губы.
— Ты очень красиво, — говорит, как всегда путая окончания. Портить момент и устраивать урок грамматики, разумеется, не собираюсь. Вместо этого кладу ладони ей на талию, слегка массируя бока большими пальцами. — Можно мне в ванна?
— Конечно. — За руку отвожу ее в спальню и размер моей кровати на Гретхен производит почти такой же ошеломительный эффект, как и кот. Киваю на дверь в смежную ванную. — Полотенца на полке. Они все чистые — бери любое.