Страница 51 из 87
Нари
Я взяла эти события, произошедшие с Нари, из старой (и совершенно непохожей на печатную!) версии «Медного королевства». Я переработала сюжет таким образом, чтобы он воспринимался как история, которая могла иметь место до событий, изложенных в «Королевстве». Переработка затронула обстоятельства брака Мунтадира и Нари и влияние последней в роли Бану Нахиды на происходящее. Спойлеры к первой книге.
– Бану Нахида, стой!
Нари не остановилась. Напротив, она зашагала еще быстрее по коридору в сторону лазарета. Сердце ее бешено колотилось, она не оглядывалась – не тратила на это время, – чтобы посмотреть, сколько человек стражи из сокровищницы преследует ее, но по топоту ног понимала, что их с полдюжины – никак не меньше.
«Ты идиотка, – отчитывала она себя на бегу. – Ты должна была все время оттачивать свои навыки, а ты позволила им забыться».
Два писца, с руками, полными свитков, появились из библиотеки и пошли по коридору, продолжая разговор. Нари чуть не ударилась о первого, потом намеренно задела второго, отчего тот упал, а его свитки разлетелись по полу. Документы катились по коридору, и она могла только надеяться, что они хоть немного задержат ее преследователей.
– Нари, черт побери, стой! – на сей раз ее окликал муж. Судя по его голосу, он запыхался, и ее это не удивило; эмир Мунтадир не принадлежал к любителям физических нагрузок – по крайней мере, нагрузок такого рода. И тот факт, что она вытащила его из компании пьяных поэтов, чтобы он, того не ведая, помог ей совершить задуманную ею кражу, сам по себе был в некоторой степени чудом.
Судя по топоту ног, стражники приближались. Нари уже видела впереди приоткрытую дверь ее лазарета. На последнем этапе бегства у нее открылось второе дыхание.
– Низрин! – прокричала она. – Помоги мне!
Низрин оказалась, к счастью, рядом. Через секунду она уже была у двери, держа в одной руке коварно острый скальпель. Глаза ее загорелись тревогой, когда она увидела бегущую за Нари стражу.
– Бану Нахида! – вскричала она. – Что тут происходит?..
Нари ухватилась за край двери, оттолкнула Низрин в сторону и влетела в лазарет.
– Прости меня, – выдохнула она, прежде чем вытолкнуть Низрин наружу и захлопнуть дверь перед ее недоуменным лицом. Она развернулась, прижала ладони к затейливой металлической решетке на закрытой двери и потащила ее вниз, стеная от боли, когда штыри впивались ей в кожу; ее кровь теперь капала на декоративные панели.
– Защити меня, – уверенно сказала она на дивасти; она, готовясь к осуществлению своего замысла, несколько раз опробовала этот магический трюк.
Она его опробовала… но сейчас ничего не случилось.
Нари запаниковала, она продолжала удерживать дверь, хотя Низрин колотила по ней с другой стороны.
Нари ударила по двери ногой и выругалась громко по-арабски:
– Да черт тебя побери, я сказала: «Защити меня!»
Кровь задымилась – ее кровь, кровь и магия народа, который много столетий назад построил все это. Нари подалась назад, когда металлическая решетка слилась со стеной, надежно заперев дверь за мгновение до того, когда что-то тяжелое ударило по ней со стороны коридора.
До нее доносились приглушенные голоса, спорящие по другую сторону двери, включая и голос Мунтадира, явно звучавший раздраженно. Она никогда не слышала его таким рассерженным, а с учетом того, что они вот уже три года состояли в браке и довольно часто ссорились, это говорило о многом.
В дверь снова заколотили.
– Бану Нари! – услышала она крик Низрин. Судя по тревожным ноткам в ее голосе, она, вероятно, узнала, что именно украла Нари. – Пожалуйста, впусти меня. Мы можем обсудить это.
– Извини! – пропела Нари. – Дверь… Ты же знаешь, какой непредсказуемой может быть дворцовая магия!
Поднос у нее за спиной свалился на пол. Нари повернулась и увидела удивленные глаза своих пациентов и помощников. Сегодня днем в лазарете все было спокойно, а под «спокойно» она имела в виду, что лазарет был не настолько переполнен, чтобы людей в буквальном смысле приходилось выталкивать в сад. Все сто кроватей были заняты – они теперь всегда были заняты, – но лишь к немногим из ее больных приходили посетители.
Нари посмотрела на них строгим взглядом, потом кивком головы показала на дверь.
– Если кто подойдет к этой двери, у него будут чумные язвы в некоторых довольно неудобных местах. Ясно?
Никто ей не ответил, но многие побледнели и подались назад, как бы говоря, что они поняли. Нари быстро прошла по лазарету в свой приватный кабинет и задернула за собой занавес на двери, пытаясь игнорировать стуки в дверь и взбешенные – и необычно подробные – угрозы Мунтадира. Только теперь она достала осколок белого камня, который засунула себе в бюстгальтер в сокровищнице. Размером он был с ее большой палец и, хотя блестел на свету, в остальном ничем особенным не отличался.
Послышался какой-то нервный шорох, а потом перед ней появилась невысокая женщина-дэва с серебряными волосами – она вышла из того места, где пряталась за грудой текстов.
– Это он и есть? – с надеждой спросила она.
Нари посмотрела на осколок.
– Если ты веришь в легенды. – Потому что, если верить легендам, кроме этого крохотного белого камушка, от Ирама – легендарного города колонн – не осталось ничего. Нари знала противоречивые истории об Ираме. Дома в Каире она слышала рассказ о том, что некий город был уничтожен за пороки жителей тысячи лет назад. Некоторые из джиннов возражали, говорили, что людей по большому счету там не должно было быть и что их предки ниоткуда не могли знать, насколько разрушительны могут быть небесные огненные ветра.
Но Нари интересовал фрагмент из Ирама не в связи с историей.
Этот фрагмент был нужен ей, поскольку явно был единственным средством излечения от одного из самых коварных проклятий в мире: потери собственных магических способностей. И Нари случайно прочла об этом эффекте только в одном нахидском тексте, в котором говорилось о том, насколько коварно непредсказуемой была процедура восстановления этой способности. А еще после проведения этой процедуры ей придется уничтожить ирамский фрагмент – этот камушек настолько ценился, что немногие артефакты из него хранились в сокровищнице. Чтобы попасть в сокровищницу без сопровождения, ей пришлось устроить Мунтадиру скандал по поводу своего приданого – уловка, которая, на ее взгляд, вряд ли сработала бы во второй раз.
Женщина-дэва – звали ее Деларам – подошла к ней, заламывая руки.