Страница 47 из 87
– Что-то в этом роде.
Пран поерзал немного в седле, чтобы избежать судороги:
– А мы разве уже не должны были добраться до Сугдама?
Сугдам – деревенька в другом конце долины – был их следующей остановкой.
– Зная про наше везение, могу предположить, что огнепоклонники прознали о нашем приезде и убрали дорожные столбы.
– Мы могли бы остановиться, – предложил Пран. – Разбить лагерь на ночевку.
– Наша палатка – плохая защита от непогоды, а снег только усиливается. Едем дальше. – Джахал кивнул головой, показывая направление вперед. – Кажется, там дымок.
Пран ничего такого не увидел, только молился, чтобы Джахал оказался прав. Мысль о том, что придется провести ночь с дэвом, вовсе не прельщала его – их полные ненависти демонические черные глаза, которыми они смотрели на чужих солдат, требовавших ночлега и еды вечером, а на следующее утро прихватывавших еще немалую сумму в виде налогов, пугали, – но сейчас он бы предпочел снегу кипящего от ярости огнепоклонника.
Они пришпорили лошадей и какое-то время ехали молча. Сумерки наступали быстро. Снова в глубине черного леса завыл волк, Пран услышал сухой треск, может быть, старое дерево обрушилось под грузом снега. Какая-то тень мелькнула среди деревьев впереди, и он даже подпрыгнул в седле. Сова, решил он, но его сердце забилось чаще.
К его радости, вскоре он тоже увидел дымок, о котором говорил Джахал, а потом появилось кое-что еще более привлекательное: каменный дом, приютившийся в заснеженном распадке.
Дом был невелик, но хорошо построен, за плотными занавесями на узких окнах виднелся мелькающий огонек. К задней части дома примыкала войлочная палатка – Пран почувствовал едкий запах зерна и лошадей. К одной из стен прилепились остатки сада, от которого в эту морозную зиму сохранились только почерневшие корни и голые трельяжи.
Пран спрыгнул с коня и сразу же, расставшись с теплом животного, ощутил холодок. Он снял один из своих мешков, проверил, не заледенел ли меч в ножнах, а потом уже повел лошадь к палатке. Джахал пошел следом, держа в руке зульфикар.
Пран нахмурился:
– Думаете, нам будут не рады?
– С дэвами никогда ничего не знаешь наперед.
Но палатка оказалась пустой. Ее пространство наполнялось неярким оранжевым сиянием – отражением снежных вечерних небес снаружи. На противоположной стороне стояла на скорую руку сколоченная кормушка, полная зерна, – на полдюжины лошадей точно хватило бы. Из замерзшей земли поднималось напоминающее скелет дерева подобие стеллажа из неизвестного ему металла. На одной из веток висели вожжи, другие были пусты.
Беспокойство Прана нарастало.
– Всадники должны вернуться, – понял он, снова посмотрев на зерно. Такую же кормушку он увидел и в другом углу. – И, похоже, их будет немало.
Джахал расседлал лошадь, небрежно кинул седло на землю.
– Ну, если вернутся, то увидят, что у них гости. – Он кивнул на лошадь Прана. – Поспеши. В этом доме, похоже, тепло, а я проголодался.
Пран быстро расседлал своего коня, и они вернулись к дому. Снег уже доходил до колена.
Джахал постучал в толстую сосновую дверь.
– Королевская гвардия! – прокричал он на ломаном дивасти. – Открывайте.
Они подождали некоторое время, но ответа так и не дождались. Джахал выругался и снова застучал в дверь, на этот раз рукоятью зульфикара.
– Я буду не очень приятной для вас компанией, если вы не откроете дверь!
Дверь открылась мгновение спустя. Пран напрягся, но за дверью оказалась молодая женщина, кое-как в спешке облачившаяся в чадру цвета пепла с цветочным рисунком. Ее черные глаза – о господи, ему никогда не привыкнуть к этому полному отсутствию света – скользнули по их лицам, метнулись на зульфикар Джахала и широко раскрылись от испуга.
Но при этом она встала в дверях, не пуская их внутрь и закрывая концом чадры лицо.
– Чем могу вам помочь?
– Нам нужно переночевать.
Пран увидел, что ее темные глаза метнулись в сторону занесенного снегом леса. Она явно ждала кого-то.
– У нас нет места.
– Вот оно – знаменитое гостеприимство дэвов. – Джахал поднял свой зульфикар, позволив язычку пламени вспыхнуть на его медной поверхности. – Я предлагаю тебе впустить нас.
Женщина мгновенно отступила. Пран отвел глаза, смущенный поведением Джахала.
Челюсть у него отвисла, когда они пересекли порог. Пран предполагал, что они вышли на дом бедняка-мага или аскета огнепоклонника – потому что кто еще захочет жить в этой замерзшей пустыне? – а потому ожидал увидеть разве что каменный очаг и потрепанные ковры.
То, что он увидел, ни в коей мере не отвечало его ожиданиям. Внутри дома было тепло и светло. В вычурных канделябрах горели свечи, а в серебряных жаровнях – кедровые поленья. Огромный очаг, отделанный плиткой цветов заходящего солнца, завладел чуть не всей западной стеной, а противоположная стена была отдана полкам, целиком заставленным книгами. Перед полками стоял большой рабочий стол, а на нем домашняя утварь из витого стекла и необычные медные инструменты. Деревянная лестница вела на кровать-чердак, поднятую над полом, а еще большее число кроватей – не менее дюжины – были складными и сейчас стояли торчком, аккуратно прижимаясь к стене. В восточном углу тлел алтарь огня, наполняя комнату запахом благовоний.
В целом же дом внутри производил впечатление убежища какого-то сумасшедшего ученого или, может быть, алхимика, который надышался парами бесчисленных экспериментов. Ни один из этих вариантов не гасил его растущего беспокойства.
Джахала же, казалось, никакие перспективы не беспокоили.
– Нет места, говоришь? – с издевкой сказал он. – Да здесь может с удобством разместиться два десятка человек. – Он, ничуть не думая о грязи, прилипшей к его башмакам, обследовал дом, потрогал инструменты. – Когда возвращаются ваши люди?
Девушка опустила глаза, ее пальцы дрожали на чадре.
– Скоро, – ответила она, показывая на расстеленную на полу материю. – Я как раз готовила обед.
Пран посмотрел на материю на полу. На парчовой поверхности стояли несколько укрытых серебряных супниц. Между ними – небольшие чаши, наполненные нарезанной зеленью и кефиром, поджаренным луком и пестрым редисом. Пиршество.
Джахал скорчил гримасу:
– Я так проголодался, что готов отведать даже дэвской еды. – Он скинул башмаки, забрызгав грязью расстеленную материю.
Девушка открыла было рот, чтобы возразить:
– Это предназначено для…