Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 59

Я ведь не боюсь. Внемлю новым ощущениям, раскрываюсь, подставляюсь податливо. Даже руки поднимаю, когда Андрей Романович нетерпеливо свитер с меня снимает. Какие-то секунды — и вслед за ним куда-то падает мой лифчик. Уж не знаю даже, куда, на парту, стул или на пол. Не имеет значения.

Мне совсем не холодно, скорее наоборот — жарко до пульсации внизу живота. Да и ладони Андрея Романовича обжигают. Его пальцы выводят на полушариях груди какие-то узоры, играют, как по нотам. Соски тоже не остаются без внимания, хотя и без того давно твёрдые.

А ведь меня ласкают не только руками, губами и языком... Взгляд Андрея Романовича придаёт особой перчинки. Он тоже везде... Такой же жадный.

— Как мне нравится твоя грудь, — горячо сообщает Андрей Романович, заставляя меня залиться краской. Он как почувствовал, что я из-за того беспокоилась, если с Ларой сравнить. — Самая прекрасная...

Последнее он уже почти шепчет, причём куда-то мне в сосок. А потом... Обхватывает его губами.

Я не выдерживаю и издаю судорожный рваный вдох, больше похожий на стон. И тут же, смутившись, поспешно поднимаю его голову, впиваюсь ему в губы и опускаюсь ладонями по его груди... Ниже... Ещё чуть-чуть, и...

Смущение превращается в нетерпение. Мне и вправду хочется большего. Прямо сейчас. Так хочется, как и не ожидала от себя.

— Полегче, Вест. Я и так еле держусь, — выдавливает Андрей Романович, прерывая поцелуй. — Чуть позже... Сколько и что хочешь... Пока позволь мне сделать хоть что-то правильно.

Улавливаю, о чём он. Помнит, значит, что я неопытная. В то, что понял это сразу, может, ещё даже раньше момента на заднем дворике ресторана — вообще не сомневаюсь.

Но хрипловатый голос Андрея Романовича, его слова и шаткая сдержанность только сильнее распаляют меня. Совсем не узнаю себя, но об этом подумаем потом.

Нащупываю руками молнию его ширинки и дёргаю вниз. При этом будто случайно задеваю пальцами твёрдый член... Вау. Почему-то думала, что будет неловко его касаться, но это скорее приятно. В горле пересыхает. Я хочу коснуться его не только через ткань...

Чертыхнувшись, Андрей Романович снова впивается мне в губы, параллельно освобождая меня из джинсов.

И на этот раз моя очередь теряться в ощущениях. Тут уже не до исследования его тела...

Если наш первый поцелуй сегодня был скорее несдержанным, то этот очень искусный и даже трепетный. Его опытный язык вступает в такую нежную игру с моим неумелым, что я начинаю буквально задыхаться от каких-то непонятных, но ярких чувств. Выгибаюсь, подставляя под поцелуи шею, а Андрей Романович слегка покусывает тонкую кожу рядом с бьющейся венкой, зализывает, двигается ниже...

Я машинально обхватываю его ногами, и лишь краешком угасающего сознания подмечаю, что уже почти полностью раздета. Остались лишь трусики. А на нём — расстёгнутые наполовину спущенные джинсы. Ну и бельё, конечно. Именно оно стало мне преградой несколько секунд назад...

Тем временем Андрей Романович продолжает лишать каких-либо преград доступ к моему телу. Одной рукой придаёт мне опору, а другой поглаживает, спускаясь по впалому животу ниже и ниже... Я ощутимее дрожу с каждым этим движением, особенно, когда его рука ныряет под резинку трусов. Они, кстати, не шёлковые какие-нибудь, а обычные, чёрные. Не была я готова ко всему происходящему. Даже представить не могла.

Хотя совсем не стесняюсь — вижу, как Андрей Романович смотрит. Чувствую в каждом прикосновении, каждом поцелуе, каждом движении...

А потом просто лишаюсь разума. И мне уже всё равно, что я бесстыдно подставляюсь под его пальцы, да и вообще теку ему в руку. Это слииишком горячо. Я шиплю и ёрзаю от удовольствия, а Андрей Романович с явным удовольствием ласкает мне клитор, прям точно зная, что делать и как.

Внутри уже пульсирует, меня нехило так накрывает, а он делает ещё одно круговое движение и замирает... Потому что именно в этот момент я испытываю первый мощный оргазм.

Я знаю, что это такое — не обходилась без экспериментов с душем. Но те ощущения и близко не стоят с теми, которые испытываю сейчас. Цепляюсь в плечи Андрея Романовича, рвано дышу, кусаю губу, чтобы не закричать.

Скорее чувствую его улыбку, чем вижу.

Он даёт мне время отдышаться. Гладит по голове, обнимает. А потом...

Я непроизвольно дёргаюсь, ощутив, как его палец входит внутрь. Больновато...

Андрей Романович не спешит, входит пальцем до половины и выходит. А потом ещё раз... Почти весь.

Прикусываю губу. На этот раз легче. Тем более что Андрей Романович прижимает меня к себе, успокаивающе целует шею, гладит спину.

Поднимает мне голову... Сталкиваемся взглядами.

И в это мгновение мы приходим в себя, ныряем на поверхность из этой бездны в реальность, и мне страшно. Это слишком остро — лучше опять забыться.