Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 59

Глава 7. Веста

Глава 7. Веста

Глава 7. Веста

Вроде ничего такого не происходит, но обстановка жутко накалённая. Раскалённая до предела, я бы сказала. Всем существом чувствую, что Андрей Романович вовсе не отступил. И, похоже, его совсем не смущает наличие у меня парня.

— Они подождут, — зачем-то сообщаю я, хотя даже не выходила в коридор.

Так, дверь кабинета приоткрыла и оттуда сказала. Слышали не только Ася и Толя, но и Андрей Романович.

— Я не кусаюсь, Ласточкина, — усмехается он. — Ну, по крайней мере, не внезапно и не просто так. Садись уже.

Машинально оглядываюсь на уже закрытую дверь и всё-таки сажусь, делая вид, что не поняла его намёка и уж тем более не вообразила в голове, о каких игривых укусах могла быть речь.

Но гораздо больше наглой дерзости Андрея Романовича меня бесит мой отклик на это всё. Его слова слишком волнуют. Аж до мурашек. А ещё, чёрт возьми, мне приятно, что препод всё равно не отступает, несмотря ни на что.

Нет, нет, нет. Идиотские мысли. Наверное, это просто удовлетворение такое лёгкое, чисто по-женски. Просто греет факт, что я не забываюсь, не более.

— Основателем бихевиоризма был Джон Уотсон, — непонятно зачем говорю я. Не то чтобы и впрямь верю, что мне это за обработку посчитают. Так, просто вырвалось.

Улыбка на лице Андрея Романовича на какой-то момент приковывает внимание. Такая открытая, добрая. Мальчишеская прям, непривычно. Внешность у него скорее брутальная.

— Ты прелесть, Ласточкина, — с весельем в голосе сообщает препод.

Обиженно поджимаю губы. Вот только не знаю, на кого злюсь больше — на себя, что никак не могу собраться, или на него — за этот ласковый тон, неприкрытую нежность во взгляде и за то, каким огнём она порой сменяется.

— Ну а что мне ещё делать, если вы ничего по делу не говорите, просто сидите тут и... — вспыхиваю я, но, к счастью, вовремя замолкаю, поняв, о чём только что собиралась вот так спонтанно сказать. Вслух. Ему. Наедине.

Пялитесь вы на меня, Андрей Романович. Флиртуете. Искушаете нагло.

А вот интересно, если сказала бы, к чему бы это привело?..

Чёрт. Лишняя мысль.

— И? — с вкрадчивым нажимом уточняет Андрей Романович, а я, не выдержав, отвожу взгляд.

Обстановка вокруг уже жаркая, как аномальным летом. Вот же гад, уцепился за мой выпад и эту паузу.

— Тяните время! — неожиданно нахожусь с ответом.

Вот только посмотреть на Андрея Романовича не могу. А он неожиданно встаёт с кресла и подходит ко мне.

Я так и замираю на месте, вжавшись в спинку кресла. Даже дышать не решаюсь. Лишь напряжённо слежу за действиями Андрея Романовича. При этом полноценно на него так и не глядя.

А он, как назло, шагает плавно, не спеша, да ещё и взгляда с меня не сводит. Останавливается совсем рядом, слегка прислоняется о стол. При этом наши ноги чуть не соприкасаются.

Мурашки непроизвольно гуляют по коже, в памяти предательски возникает поцелуй, а сердце колотится чуть ли не в горле. И всё это под пристальным взглядом Андрея Романовича. В ответ не смотрю, но и перед собой тоже — мои глаза сейчас где-то напротив его... Хмм. Я ведь сижу, а он стоит, пусть и прислонившись. Краска заливает лицо, потому что в голову невольно приходят ассоциации с такой позицией.

— Веста, — негромко и чувственно произносит Андрей Романович. Даже и непонятно, это он окликает так, или просто моё имя на языке перекатывает.

В любом случае, я молчу.

— У тебя след от ручки на лице, — препод вдруг наклоняется ко мне, взявшись за спинку моего стула. От такой близости в моём сознании окончательно пустеет. Всё как в тумане. Даже не сразу соображаю, что мне сказали.

Неловко поднимаю взгляд на Андрея Романовича и тут же вспыхиваю. Препод смотрит со знакомым игривым блеском в глазах. Хотя выглядит серьёзным и вдумчивым.

И Боже, как мы близко...

Так, стоп. Сосредоточиться. Что там он сказал? Ручка на лице?

— Я не знаю, как так вышло, — неловко бормочу и чуть ли не краснею.

Это всё моя неуклюжесть. Я умудряюсь есть шоколадки так, что следы от них у меня на локтях оказываются. Да и с ручкой тоже было несколько раз. Так что, наверное, Андрей Романович не врёт...

Наверное. Но в его случае не стоит быть уверенной наверняка. Ведь препод явно меня испытывает, дразнит, да ещё с такой невозмутимостью. Заставить краснеть меня хочет? До сих пор не отстранился, гад.

А я едва дышу тут. Боюсь, что слишком шумно это делаю. Тёплая волна проходит по телу в низ живота, и я стараюсь игнорировать лёгкую дрожь.

— Небольшой, — медленно проговаривает Андрей Романович, и, не сводя взгляда с моего лица, проводит пальцем по своей щеке возле уголка губ, как бы показывая, где. А я автоматом бросаю взгляд на его губы... Довольно чувственные. — Легко растереть.

Боже, да прекрати ты уже это наконец! И я сейчас, наверное, больше собой недовольна. Сижу как дура, чуть не пялюсь на губы препода. Позволяю ему приближаться вкрадчиво и нагло.

— Я сама, — поспешно и холодно заявляю, отворачиваюсь, к сумочке тянусь.

— А я и не предлагал, — не нужно даже смотреть на Андрея Романовича, чтобы понять, что он усмехается. Веселье так и слышится в его голосе.

Вот гад! Типа это я не о том думаю.

Но хорошо хоть отстранился. Становится легче дышать, да и напряжение почти спадает. По крайней мере, мозги начинают прочищаться.

Андрей Романович садится в своё кресло, а я тру маленький след от ручки на щеке. Ну хоть не соврал препод, в зеркале я сразу заметила, где и что.

— А зачем вы вообще подошли? — не выдерживаю, наконец победив пятно.

Но выражать недовольство, не глядя на Андрея Романовича, было гораздо проще, чем ждать от него ответа сейчас, столкнувшись взглядами. Слишком уж нечитаемо и волнующе препод смотрит.

— Чтобы убедиться, что не ошибся, — многозначительно отвечает он.

И вот совсем не похоже, что имеет в виду пятно.

— У вас плохо со зрением? Носите очки, — делаю вид, что не понимаю подтекста.

Ой. Переборщила, наверное. Грубовато получилось. Да и недовольства в тоне слишком много, а Андрей Романович и без того достаточно проницательный.

Не решаюсь посмотреть на него. Но ухмыляется, нутром чувствую. И вот лучше бы злился.

— Извините, — поспешно добавляю, пока Андрей Романович не ответил бы очередным будоражащим кровь подтекстом. — Я хотела сказать спасибо.

Пыталась говорить максимально отчуждённо и вежливо. Вроде получилось.

— Посмотри на меня, Веста, — неожиданно говорит Андрей Романович. Причём мягко так, чуть ли не ласково.