Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 28

Глава 4. Брандон

Глава 4. Брандон

Я - верховный лорд-инквизитор. Я допрашивал опаснейших государственных преступников. Я удерживал ледяные разломы в горах Джерарда. Но сейчас я готов был малодушно сбежать через окно, потому что девчонка на моих коленях творила с моим самоконтролем что-то совершенно противозаконное.

Она пахла земляникой. Сладкой, спелой летней земляникой посреди йольских морозов. И этот запах медленно, шаг за шагом, отключал мои ментальные щиты. Мой дракон внутри метался, требуя запереть двери, выставить вон всю академию и доказать этой маленькой язве, кто здесь по-настоящему главный.

— Элоиза, выйди, — мой голос прозвучал как глухой рык, в котором не осталось ничего от вежливого столичного лорда.

— Брандон, но Министерство требует… — попыталась возразить менталистка, вовсю рассматривая Тайрин плотоядным взглядом.

— Выйди. И закрой дверь с той стороны, — повторил я, и на кончиках моих пальцев, лежащих на талии адептки, явственно проступил морозный иней.

Элоиза оценила степень опасности, побледнела и поспешно ретировалась, плотно прихлопнув дубовую створку.

Я перевел взгляд на свою вынужденную ношу. Тайрин, которая еще секунду назад сыпала колкостями, сейчас притихла. Ее карие глаза удивленно поблескивали, а на щеках проступил очаровательный румянец. Она смотрела на мои руки, которые я так и не убрал с ее талии.

— Господин ректор, — тихо, почти шепотом произнесла она, потеряв всю свою боевую спесь. — А ваш дракон… он всегда такой нервный?

— Мой дракон сейчас на грани того, чтобы совершить должностное преступление, Радклиф, — честно предупредил я ее, наклоняясь ближе. — Вы за час уничтожили мой парадный мундир, испортили приемную, сорвали совещание и умудрились заставить меня сомневаться в собственной выдержке. Что мне с вами делать?

— Понять… и простить? — предложила эта несносная девчонка, но в ее глазах я отчетливо увидел ответный, обжигающий интерес. Взаимное притяжение истинной пары невозможно было заглушить никакими условностями.

Ее губы, влажные и слегка приоткрытые, были слишком близко. Моя ревность — глухая, собственническая, драконья — подняла голову еще в холле, когда я заметил, как на нее смотрят парни-боевики. Они смотрели намою женщину. И мысль о том, что через два часа этот проклятый клей растает, и она уйдет обратно в общежитие, к своим сокурсникам, отозвалась в груди глухой яростью.

— Простить? Ну уж нет, адептка, — прошептал я, окончательно сдаваясь на волю инстинктов. — Наказание вы отработаете сполна. Весь этот Йоль вы проведете под моим чутким присмотром.

Я наклонился ниже, намереваясь наконец попробовать эту земляничную сладость на вкус. Мои пальцы на ее талии сжались сильнее, притягивая Тайрин к себе вплотную. Она судорожно выдохнула мне в губы, инстинктивно ухватившись пальцами за серебряные лацканы моего многострадального мундира. Между нами вспыхнула такая лавина чистого, концентрированного жара, что воздух в кабинете буквально затрещал от статического электричества.

И этот запредельный накал эмоций стал роковым для магии.

Розовая пуншевая пена, склеивавшая нас, просто не выдержала такой температуры. Раздался громкий, оглушительныйЧПОК! — будто лопнул гигантский мыльный пузырь. Магическая сцепка, удерживавшая нас три часа, мгновенно испарилась.

Тайрин, которая всем весом опиралась на меня, от неожиданности взмахнула ногами. Потеряв равновесие, она начала стремительно заваливаться назад, увлекая меня за собой, ведь ее пальцы все еще намертво сжимали ткань моего мундира.

Огромное кожаное ректорское кресло под нами угрожающе скрипнуло и качнулось. Пытаясь перегруппироваться и защитить голову этой сумасшедшей бытовички от удара, я рванулся вперед, перехватывая ее за спину.

В следующую секунду мы с глухим стуком рухнули прямо на мягкий персидский ковер.

Тайрин оказалась распластана на лопатках, а я навис над ней, упираясь коленями и локтями по обе стороны от ее тела. Ее каштановые волосы живописно разметались по ворсу, мантию задрало, обнажая стройные коленки, а на кончике носа все еще красовался след от розовой пены. Но самое главное — наши губы теперь находились в паре сантиметров друг от друга, а ее ладони так и остались лежать на моей груди.

— Ну... по крайней мере, чай теперь можно попить раздельно, — выдохнула Тайрин, тщетно пытаясь вернуть себе былую иронию, хотя ее сердце под моей ладонью колотилось как сумасшедшее.

Я посмотрел на ее пухлые губы, затем в сияющие карие глаза и хрипло усмехнулся:— Раздельно не получится, Радклиф. Я еще не закончил ваш допрос.