Страница 56 из 69
Я зажал тормоз, расстопорил хвостовое колесо, а затем дал правую педаль и плавно прибавил газ.
Есть…
«ЯК» начал рывками разворачиваться, — практически на одном месте, без широкого радиуса и дополнительной рулежки.
Полоса теперь по курсу. Снова сбрасываю газ. Стопорю хвостовое колесо. Теперь надо прокатиться несколько метров, чтобы оно встало по оси движения.
Сделал… Теперь — порядок… Лишь бы хватило дистанции…
Полностью отпустив тормоз, начинаю разбег. Сразу даю полный газ. Груды битого кирпича и остовы зданий быстро несутся навстречу. Вижу, как среди них уже мелькают фигурки немецких солдат. Резво же они добрались!..
По фонарю кабины чиркнуло несколько шальных пуль. Трескотни выстрелов не слышно из-за рева двигателя.
Скорости для взлета все равно мало!..
Еще немного!..
Сбоку ухнул взрыв.
Граната⁈ Миномет⁈ Да без разницы!..
Есть отрыв!..
Сразу убираю шасси, но машина идет нехотя. Высота — пара метров, от силы. Двигатель ревет, а толку — чуть. Едва-едва удалось набрать двести километров в час, а трехэтажное кирпичное здание — вот оно, по курсу, и не отвернешь на такой высоте и скорости.
Пытаюсь сохранять хладнокровие… Осторожно, дозировано работаю рулем направления. Вслед рассыпается автоматный огонь. Пули впиваются в фюзеляж, но уже на излете — их кинетической энергии недостаточно для серьезных повреждений, — бронеспинку точно не пробьют, а вот руины…
Едва разошелся с зияющим выбитыми окнами кирпичным о́стовом, как следом вырос еще один, но пониже.
Скорость по приборам — двести пятьдесят… Теперь уже можно…
Плавно беру ручку на себя. «ЯК» начал набор высоты. Фигурки немецких солдат, фрагмент взлетно-посадочной полосы и развалины домов, — все провалилось вниз и назад.
Судьба сегодня совершила немыслимый поворот.
Понятия не имею к чему это приведет в дальнейшем.
Впереди блеснула водная гладь.
Волга.
Одной рукой я достал устройство обратного переноса, принадлежавшее Зотову.
Внутри тлеют трепетные огоньки индикации. Их узор не изменился, а значит обратного переноса матрицы сознания не было.
Набираю скорость. Вот и пойма.
Стоило мне пересечь водный рубеж, как искры внутри полупрозрачного материала погасли.
Все. Этому сателлиту Цайта теперь точно конец. Он не смог уйти обратным переносом, а значит ничего не передаст своему прототипу.
На посадку захожу по-фронтовому. Шасси выпускаю уже почти у самой земли.
Меня видят, ждут, но пока не знают, кто вернулся вместо Зотова.
Сел чисто на рефлексах. Усталость вдруг навалилась свинцовая. Закончив пробег, я не пошел на рулежку, — нет сил. Заглушил двигатель и вылез из кабины.
— Скворцов⁈
Командир, начштаба, Потапыч, медики, бойцы из БАО, — все в буквальном смысле остолбенели. Они ждали Зотова. Думали, что это он вернулся, а я погиб.
Собрав остаток сил, я подошел и коротко доложил о выполнении задания.
Все молчат. Смотрят, как на приведение.
— Ну, теперь рассказывай, Скворцов, как же так вышло, что ты вернулся на самолете ведомого? И где старший лейтенант Зотов? — Земцов хмурится, Потапыч нервно переминается с ноги на ногу. а Иверзев вытянул шею, ждет пояснений.
— Зотов погиб. Разрешите сначала доложить о вылете?
— Ну, давай, — командир махнул рукой.
Понимаю его. Ситуация экстраординарная. Но лучше я сразу все объясню
Докладываю в подробностях, вплоть до того момента, как увел три «мессершмитта» в направлении Сталинграда.
Земцов слушает внимательно. Кивнул:
— Твоего сбитого штурмовики подтвердили. И второго, которого срубил Зотов. А что было дальше?
— У меня оказались повреждены оба крыльевых бака. Терял топливо. Закрутился с «мессерами» среди дымов над руинами Сталинграда, в районе элеватора. Одного повредил, от двух оставшихся смог оторваться. Наши должны были видеть этот воздушный бой, хотя бы фрагментарно.
— Где в этот момент был Зотов? — уточнил Иверзев.
— Не имею понятия, товарищ капитан. Видимо он потерялся, отстал, а затем искал меня.
— Над Сталинградом? — вновь уточнил начштаба. — Почему там?
— Он наверняка видел и запомнил направление, в котором я уводил «худых». Почему Зотов отстал от меня, — не имею сведений. Радиосвязь с ним внезапно прервалась.
— Проверим… — сказал Иверзев.
— Погоди, Прохор Иванович, — осадил его Земцов. — Посты наземного наблюдения видели «ЯК», который плотно преследовали три «мессера», — он вновь взглянул на меня. — Так что было дальше?
— Я уже сказал. Одного повредил, от двоих смог уйти. Затем увидел «ЯК». Он виражил над руинами. А к нему с хвоста пристроился одиночный «мессер». Видимо «свободный охотник». Немец уравнял скорости и держался в «мертвой» для обзора зоне. Я сразу развернулся на выручку «ЯКу». Когда подошел ближе, то понял, что это машина Зотова. А немец оказался тот самый, с геральдикой на фюзеляже, что дважды меня сбивал. Я мудрить не стал, товарищ майор. Срезал его внезапной атакой. Он задымил и рухнул. А затем у меня кончилось топливо. Пришлось тянуть на горку и прыгать.
— А Зотов? — снова вклинился начштаба.
— Он сел на короткую грунтовую полосу среди руин. Видимо хотел подобрать меня, но поступил опрометчиво. Выбрался из машины, пошел искать и погиб.
— Ты его видел?
— Видел тело. Но тащить не мог. Вот его документы, — я отдал командиру удостоверение личности и еще несколько свернутых, заляпанных свежей кровью бумаг.
— Сказано ведь было — документы в вылеты не брать! — Иверзев все ищет, за что бы зацепиться.
— Строгого правила нет, товарищ капитан, — огрызнулся я. — Каждый летчик решает сам.
— Немцы тебя преследовали? — спросил Земцов, возвращая разговор к теме.
— Да. Отбился гранатами в здании. Дальше оставалось только одно: попробовать добраться до машины Зотова и взлететь. Я уже говорил: там среди руин есть старая короткая грунтовая полоса.
— Откуда у тебя ППШ и гранаты? — спросил Иверзев, видимо желая проверить детали моего рассказа.
— Забрал у нашего погибшего бойца. Документов при нем не было.
Рассказывая о недавних событиях, я не врал. Просто исключил некоторые подробности, которые по понятным причинам озвучить не могу.
Командир глубоко задумался, а затем сказал:
— Напишешь подробный рапорт. Мы все проверим.
— Товарищ майор, — я вскинул взгляд. — Кто из наших еще не вернулся?