Страница 10 из 69
Теперь внизу началась прифронтовая полоса и фактически сразу же я заметил пару «мессеров», — они идут правее и выше, двигаясь нам навстречу.
— Внимание, «худые», по курсу выше, правее. Отрываемся. В бой не вступаем.
Наше задание важнее схватки со встреченными фашистами. Я не вправе поддаваться эмоциям. Гораздо результативнее станут актуальные разведывательные данные.
Мы вошли в отлогое пикирование и канули в дымку, сливаясь с ней.
В кабине сразу стало трудно дышать. Если так пойдет и дальше, то придется воспользоваться высотными кислородными масками.
Немцы за нами не потянулись, отстали, видимо рассудив, что найдут для себя менее шустрые цели.
Касаюсь ларингофона.
— Весна, два «мессера» в квадрате 13–69.
— Весна… принял… — донесся сквозь треск помех голос наблюдателя с поста ВНОС[1]. Их организовали весьма и весьма своевременно.
Тяну вверх, выныривая из мглы. Ведомый уверенно держится следом, сохраняя дистанцию и построение.
Пятнадцать километров от фронта. Дымка здесь уже не такая плотная, — направление ветра относит гарь в наши тылы. Ощущается заметная турбулентность, — горячий воздух поднимается от раскаленной земли, образуя термические потоки. Взял на заметку: в случае штурмовки будет нелегко прицелиться. Чем ближе к земле, тем заметнее и сильнее становятся такие вот восходящие потоки, — самолет заметно бросает в болтанке.
Снижаюсь над дорогой, по которой движутся колонны. Внизу тут же возникает суетливое движение, — многие машины сворачивают, ища укрытие в жиденькой лесополосе. Вроде бы мелочь, а для них — все равно задержка.
Бензовозов не вижу. У «Opel Blitz» с цистерной удлиненный силуэт. Прав был Васюков. Немцы, как бы люто я их не ненавидел, отнюдь не дураки. Без крайней надобности днем заправщики не погонят по голой степи. Значит надо искать склад. Он обязательно должен быть где-то поблизости.
Зенитный огонь достаточно сильный. В основном бьют пулеметы и мелкокалиберные «Flak», установленные на машинах и бронетранспортерах.
Снижаюсь до четырехсот метров. Держу высоту, ниже не лезу. Скорость по приборам — триста пятьдесят километров в час.
Видимость, учитывая дымку, плохая. Возможно, придется еще больше прижиматься к земле, но пока — терпимо. На такой высоте и скорости ландшафты быстро сменяют друг друга. Взгляд фиксирует в основном крупные детали рельефа, — балка, овраг, изгиб дороги, населенный пункт. Фигурки людей почти неразличимы.
Сначала надо определить квадрат для более тщательной разведки. Ищу в природе нечто неестественное для нее, какие-то правильные геометрические очертания, например ряды бочек, или пятна, отличающиеся по цвету, — накануне я ведь явственно смог различить плохо замаскированные капониры на нашем аэродроме.
Курс приходится выдерживать ровно. Просматривать местность тяжело, все сливается, глаза быстро устают.
Время бежит. Горючее расходуем, однако результат пока нулевой.
Дважды мы встретились с «мессерами», но в обоих случаях оторвались от них в коротких пикированиях.
Снова иду «змейкой». Пока безрезультатно. От гари, проникающей в кабину, першит в горле. Очень хочется пить. Губы потрескались.
Пусто. Снова и снова — пусто. Внизу, конечно же есть техника, но это все не то.
Слегка привстаю над сиденьем, насколько позволяет привязная система, и бросаю взгляд на показания датчиков топлива (на «ЯК-1» они расположены в крыльях).
Пора уходить домой на дозаправку.
Касаюсь ларингофона, прижимая его к горлу:
— Второй, идем домой.
Четвертый вылет за день.
Мы только что пересекли линию фронта.
Зло берет. Что-то мы не учли. Надо думать. Где-то в расчеты вкралась ошибка.
Ну, хорошо. Попробую рассуждать. Чем будет руководствоваться враг, планируя размещение складов? Только ли насущной необходимостью быстрого подвоза топлива?
Нет. Прифронтовую полосу в нашем секторе ответственности мы с ведомым исходили сегодня вдоль и поперек. Уже наверняка примелькались немецким наблюдателям. На нас несколько раз наводили «мессеры», но боя удалось избежать. Кроме пары незначительных пробоин от осколков зенитных снарядов, пока повреждений нет.
Что же я не учел? Да, склад горючего наверняка хорошо замаскирован, но он ведь не иголка в стогу сена. И здесь не подмосковные лесные массивы, где можно схоронить все, что угодно.
Мысль зацепилась за последнюю фразу внутреннего монолога.
Что же я упускаю? Как бы поступил сам, планируя размещение складов?
Фронт в последние дни активно движется. Стоп! Вот, что мы упустили! Наши войска были вынуждены отступить. Передний край сместился на добрые десять-пятнадцать километров, но как быстро немцы могут перебазировать большие объемы горючего?
Мысль наконец-то пошла в нужном направлении. Когда идет активное наступление, тылы неизбежно растягиваются. В таких условиях, пока фронт не стабилизировался, стал бы я, к примеру, перемещать склады?
Нет. Только в случае совершенно крайней необходимости. Лишние десять-пятнадцать километров при ночном подвозе топлива, решающей роли не сыграют, а вот скоропалительное перемещение складов с горючим может выйти боком!
Значит вот почему мы так долго и безуспешно искали признаки перевалочных пунктов ГСМ в прифронтовой полосе!
Хорошо. Допустим. Но день скоро закончится. Права на ошибку к меня нет. Даже не могу представить сколько жизней сейчас зависят от принимаемого мною решения!
— Второй, следи за небом!
Одной рукой расстегиваю планшет, разворачиваю карту.
Если сдвинуть зону поиска еще на десять-пятнадцать километров в немецкие тылы, где бы я разместил склад? Снова вспомнились подмосковные леса. Там маскировать просто. А тут в степи? Хорошо если есть естественное укрытие. В первую очередь надо проверять овраги и балки!
Намечаю новый маршрут, коротко приказываю ведомому:
— Курс 240. Смотреть в оба.
Формально я сейчас нарушаю полученный приказ. Нам с ведомым выделен конкретный район для разведки, но чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, — наша цель находится глубже во вражеском тылу.
Вскоре мы вышли в намеченный мною квадрат. Он расположен в двадцати пяти километрах от линии фронта. Здесь есть небольшой населенный пункт, сходятся несколько дорог, а местность вполне подходит для размещения и надежной маскировки складов с ГСМ.
Снижаемся.
Внизу виден глубокий овраг. Проносимся над ним, — пусто.