Страница 4 из 89
Часть 3
Неделю спустя стою у ворот частной академии, смотря на огромное поместье, пока водитель вытаскивает мои чемоданы. Я бы сказала, это настоящий дворец, не иначе. А папочка-то постарался упечь меня в такое место, где мне без его контроля не продохнуть! Невесело усмехаюсь и иду за водителем, который несет мои вещи в сторону самого отдалённого строения. Выглядит как двухэтажный коттедж. Нас встречает пожилая женщина и показывает комнату на втором этаже. Мило улыбается и предупреждает, что соседей у меня пока нет, но скоро на первый этаж должны заселить сюда ещё одну девушку. Оглядываюсь. Очень даже хорошо. По огромной территории немного таких коттеджей, и проживание в них явно недешёвое.
Папочка, как всегда, постарался!
Хмурюсь, представляя себя сейчас в обычной общаге, где я смогла бы жить спокойно. Почему нельзя было определить меня в обычный корпус? Мне не нужно всего этого!
Выхожу на балкон, оглядываюсь. Красиво. Вид на лес шикарный, и воздух приятный, хвойный. Ладно, зато подальше от папы.
До вечера раскладываю одежду по шкафчикам, потом решаю, что нужно прогуляться. Спускаюсь вниз, осматриваюсь. Даже кухня есть, как интересно. Жаль только готовить я не умею. Да и тут есть, где перекусить.
На улице висят камеры прямо перед входом, что меня сильно огорчает. Но, наверное, это нужно в целях безопасности.
Брожу вдоль высокого забора, огораживающего территорию. «Перелезть можно, если что», — делаю для себя пометку. Кругом ни одной живой души. Отпиваю воды из бутылки, которую я предварительно прихватила с собой на прогулку.
Загораются фонари, освещая красивую аллею, ведущую дальше, к главному корпусу. Вдыхаю, наслаждаюсь свежестью. Я мечтала, конечно, не совсем об этом, но на душе уже намного лучше.
Прохожу мимо стадиона. Решаю заглянуть и сюда. Миную трибуны и слышу голоса, доносящиеся с футбольного поля. Вглядываюсь, но ничего толком не вижу, подхожу ближе — и в этот момент как раз загораются фонари и над полем.
Сначала не могу понять, что происходит, потому что вижу только спины трёх парней: двое стоят по краям, тот, что в центре что-то колотит. Глухие удары разносятся эхом, но я так и не могу разглядеть, что он бьёт.
Или кого?
Спускаюсь в самый низ, подхожу к бортику — и только тогда различаю всю картину происходящего. Трое упырей напали на одного парня! Избиение, не иначе!
Во мне начинает кипеть чувство негодования от ущемления справедливости. Сжимая сильнее в руке бутылочку с недопитой водой и долго не размышляя, кидаю её прямо в центрального упыря. Парни стоят довольно близко, в метрах пяти, поэтому бутылка попадает прямо в яблочко, отскакивая от его затылка с глухим стуком и падая на газон.
Двое парней по краям оборачиваются на меня моментально, уставившись, как на умалишенную, а вот тот, что нещадно проверял крепость своих кулаков о лицо бедолаги, отчего-то медлил. Возможно ли, что я шибанула его слишком сильно, и у него голова закружилась?
— Не стыдно втроём на одного?! — кричу я, руками облокачиваясь о бортик.
Не воспринимаю любые проявления насилия. У меня на них всегда реакция неоднозначная. Единственный человек, от которого я могла терпеть проявления жестокости — это отец.
Похоже, тот, что посередине — их главарь, потому что на их лицах застыло изумление и будто бы некий испуг. Они странно начали коситься на черноволосого парня в белой футболке, который так и не оборачивался. В правой руке у него был зажат ворот рубашки бедолаги, которого он крепко держал, другая же повисла вдоль тела.
И вот он отпускает парня с окровавленным лицом, медленно оглядывается вполоборота, впиваясь в меня мрачным злым взглядом, от которого у меня бегут мерзкие мурашки. Ладони моментально потеют, когда я понимаю, кто передо мной. Так и замираю, вытаращив глаза и приоткрыв рот.
Рой Крэйвен. А я думала, что хуже быть не может.
По его глазам улавливаю угрозу, направленную на меня. Уголки губ его тянутся вверх, черты лица заостряются. Отлипаю ладонями от бортика, но не двигаюсь, когда он полностью разворачивается, смахивает чёрную прядь со лба и идёт на меня, словно хищник перед прыжком.
Знаю, что с такими представителями человеческой расы нужно быть предельно осторожной и не провоцировать на инстинкты. Нельзя бежать, даже если всё нутро этого требует. Всё равно ведь не убегу далеко.
Глубоко вдыхаю, унимая дрожь в руках, поджимаю губы. Стараюсь выглядеть невозмутимо, но, признаюсь, мне даётся это с огромнейшим трудом. То, что надвигается на меня, давит с такой силой, что, кажется, расплющит по земле. Да от него же веет не просто угрозой, а буквально смертью!
Рой подходит вплотную к бортику. Сейчас фонарь освещает его со спины, поэтому часть лица скрывается в темноте, зато отблески жёлтых искр отчетливо проскальзывают в его глазах. Он ставит руку на бортик и резко перепрыгивает, отчего я всё же дёргаюсь и делаю пару шагов назад.
— Сегодняшний вечер преподнёс мне столько подарков, — тянет он хриплым голосом.
— Рада за тебя, — пытаюсь ответить твёрдо. — Погляжу, разминаешься перед сном?
Киваю на валяющегося парня на газоне. Дружки его, кстати, так и стоят, замерев, и просто наблюдают издалека.
Он издаёт смешок и делает ко мне огромный шаг, в момент пересекая оставшееся расстояние между нами. Нависает надо мной, как скала. Стараюсь дышать ровно, но сердце готово сейчас выпрыгнуть из груди от страха. Его рука медленно тянется к моему лицу, и я всё же пугаюсь, отшатываюсь, но не успеваю и шага ступить, как его ладонь смыкается на моей бедной шее.
Пока не сильно, но очень, чёрт возьми, тревожно. В прошлый раз он собирался меня задушить. А в этот раз рядом нет никого, кто смог бы мне помочь.
Тянет меня ближе, практически заставляя грудью упереться в него. В его глазах снова вспыхивают жёлтые искорки, от которых душа уходит в пятки.
— Я ещё не успел как следует размяться. Хочешь поменяться с ним местами? — говорит мне зловеще.
— Могу отказаться от столь заманчивого… предложения? — бормочу я, чувствуя, что ладонь сжимается сильнее.
— Не можешь.
— Не знала, что ты бьёшь девушек, — говорю охрипшим голосом.
— С сегодняшнего вечера. Только ради тебя, Мира.
Улыбается, обнажая белые клыки. А я задыхаюсь от нехватки воздуха. И вижу по его глазам, что ему нравятся мои мучения. Грёбанный садист.
И запомнил моё имя!
— У тебя… будут проблемы…. — хриплю ему, хватаюсь руками за его твёрдую кисть. — Мой отец….