Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 89

Часть 2

Следующим утром, практически на рассвете, отец отчитывает нас с братом по полной программе. Когда мы заваливаемся к нему, ещё сонные, зевая, он стоит у огромного окна и смотрит на красивый рассвет. С виду ничего не предвещает беды, но стоит ему обернуться и окинуть нас раздраженным гневным взглядом — сон как рукой снимает. Брат выравнивается по струнке, насколько позволяет ему его состояние, обхватывая себя одной рукой. На его лицо смотреть страшно: опухшее, с синяками и ссадинами, один глаз забинтован; у него диагностировано сотрясение и сломана пара рёбер.

Вчера я не успела поговорить с Марком, потому что над ним хлопотал доктор, а после он вообще уснул, поэтому мне ничего не оставалось, как тоже лечь. Даже сейчас в таком состоянии ему тяжело стоять, а отцу плевать.

— Вчера произошло нечто неприятное, — начинает отец, садясь за стол. — Я едва смог договориться с Крэйвенами, чтобы предотвратить последствия вашей выходки, дети.

Краем глаза вижу, как брат дергается и поджимает челюсти.

— Извини, отец, — раздражённо начинает Марк, — но я чего-то не понимаю: этот урод выйдет сухим из воды? Он душил Миру.

При упоминании этого инстинктивно дотрагиваюсь до шеи. О да, на ней огромный багровый отпечаток от хватки этого монстра.

— А кто свой язык за зубами держать не умеет? С кого начался весь балаган? — брови отца съезжаются на переносице. Он не любит, когда с ним пререкаются.

Марк тоже хмурится, но опускает раздраженный взгляд в пол. Я тереблю нервно юбку платья.

— Марк, ты не поедешь в университет в этом году. Продолжишь обучение в военной академии, — замечаю, как брат поднимает голову и устремляет ошарашенный взгляд на отца, но молчит. Он отучился уже два курса, и бросать вот так — несправедливо. — А ты, Мира, — вздрагиваю, — вместо выбранного тобой учебного заведения поедешь туда, куда я тебе скажу.

У меня приоткрывается рот от услышанной новости. Даже в пот бросает. Я так мечтала попасть в художественный университет, приложила все усилия, участвовала в конкурсах, выигрывала призовые места, чтобы меня зачислили. Сама! Без помощи отца!

— Но папа, ты же знаешь, как для меня это важно… — начинаю мямлить.

— Я вчера достаточно увидел. Лезешь в драку, как дворовый мальчишка. Может, тебя стоит тоже в военную академию отправить, дочь?

Сам же отправил меня на курсы самообороны, а теперь…

— Вини своего дурного братца. Пока я не отдам тебя замуж, будешь делать всё, что я тебе скажу. Через неделю едешь в частную академию. Там есть художественный кружок, если тебя это утешит. Преподаватели высшей категории.

Кружок?! Утешит… Как же! Да я в ярости! В тихой, правда. Лучше папе вообще ничего лишнего не говорить, а то вместо этой задрипанной частной академии замуж меня выдаст.

Выходим с братом из кабинета отца, поникшие и унылые. Плакать хочется, реально! Марк постанывает, когда мы поднимаемся на свой этаж; я придерживаю его под локоть. Заходим в его комнату, он плюхается на кровать, издав что-то вроде рычания, закрывая рукой глаза.

— Встряли, Мир, — бубнит он и тихо матерится, но я всё равно слышу. — Два года коту под хвост. Теперь военным буду вместо инженера. Прикол, да?

Он нервно усмехается.

— А я в частной академии буду, откуда просто так никуда не уйдешь. Там, небось, и охрана, и надзиратели. И, конечно, художественный кружок!

— Надзиратели навряд ли, но охрана — да. Отец будет следить за тобой.

— Несправедливо! — плюхаюсь рядом с Марком. — Ну, я хотя бы, выберусь из этого дома. Без мамы отец совсем озверел…

Мама ушла от отца два года назад: не выдержала его непростой характер. Он очень жестокий, можно сказать, тиран. Нет, он никогда не поднимал на неё руку, но контролировал каждый её шаг, давил на неё своей энергетикой. Меня тоже не трогал, только мог наказать, вот как сейчас. А вот Марку доставалось с малых лет. Было непонятно, почему отец так к нему жесток. Но я подозреваю, что из-за того, что брату не досталась ДНК хищника, которая было у папы.

— Теперь и к матери не скоро рванём, — Марк вздыхает. — Не хочу я быть военным, Мир. Может, сбежим?

— Он найдёт. Меня будет искать сто процентов. У него, как ты слышал, на меня глобальные планы! И тебе не даст спокойно жить.

Оба горестно вздыхаем. Тяжело принимать сложные решения, когда ты ничего из себя не представляешь в мире, где правят сильные.

— И зачем ты высказался так о матери того придурка? — наконец, задаю вопрос, который уже висел у меня в мыслях со вчерашнего вечера.

— Психанул. Этот урод высокомерно смотрел на всех, его чуть не вывернуло, когда мы с Дареном подошли к нему.

Я слышала от своей знакомой, что мама Роя изменила его отцу, и за это её вышвырнули из страны. Но я подозреваю, что могли и убить. Отец и дед Роя обладатели как раз той самой ДНК. Я рада, что Марк не унаследовал её.

— И в итоге вот к чему всё это привело! Ещё и решил дальше с ним отношения выяснить. Нужно было уезжать сразу же! Ты видел, какой он неадекватный? — поворачиваюсь к нему, хмурясь.

Кожа на шее начинает гореть.

— Заметил, — бурчит он. — Иди уже к себе. Доктор скоро придёт, хочу успеть вздремнуть.

Кидаю на него взгляд. Да, ему реально не помешает сон. Выглядит паршиво. Ему бы в больнице лежать с такими повреждениями, но отец не позволит.

Выхожу из комнаты брата и иду к себе. Мне вот спать вообще не хочется! Пялюсь на свои картины, расставленные тут и там, грустно вздыхаю. Как же не повезло…

Включаю ноутбук. Хочу посмотреть на этого Роя Крэйвена ещё раз и узнать побольше. Может, он уже убил кого-то или в психушке побывал?

Но информации так мало, что этими скудными строками сыт не будешь. Двадцать один год. Одно фото, и на нём красивый черноволосый парень с тёмными, слегка прищуренными глазами. И поза такая, будто весь мир принадлежит ему.

Надеюсь, до начала учёбы следы с шеи сойдут. Уеду учиться и забуду об этой ситуации навсегда, особенно о жёлтых светящихся глаза, от которых у меня до сих пор мурашки по коже.