Страница 50 из 63
Глава №24 Кира
Прохлада от земли просачивается сквозь ткань джинсов, но мне не холодно. Тепло человека, сидящего напротив меня, согревает лучше, чем пламя от костра. Я жду музыку, да и все ждут. Ребята затихли, и это радует — никто не показывает свое невежество. Вова трогает струны, и под его пальцами рождаются первые звуки.
Я готовлюсь к веселой песне — такой же, какой он сам. Но аккорды звучат иначе, не как я ожидала. Скорее, так, как он выглядит эти дни. Грустно, немного надрывно, медленно. И уже с первых слов я понимаю, что песня не будет веселой.
Порой судьба дает нам шанс
За край мечты рукой держаться…
Его голос такой приятный, бархатный, звучит сначала неуверенно, но с каждым словом становится тверже. У него есть слух, он не фальшивит, а играет так, будто родился с гитарой в руках.
Тому, кто в жизни одинок
Судьба подарит шанс однажды
И как бы ни был путь далек
Идти к нему и не сдаваться.
От приятного голоса и слов кожа покрывается мурашками, а внутри — настоящая буря. Никогда не думала, что чья-то игра на гитаре так сильно тронет за душу.
Старайся жить, ведь жизнь одна
Она ошибки не прощает
Она у каждого своя
И слабых просто вытесняет.
Мне кажется, что он поет про себя или про меня. На последних словах припева поднимает на меня взгляд, будто говоря, что слабый — это он. В его глазах отражается огонь и смотреть на это можно вечно. Но Вова снова прячет взгляд, смотрит то на струны, то на костер. Играет уверенно, по памяти, почти не глядя на гитару.
Судьба не бьет, она ведет
Куда не каждый доплывает
Сквозь боль к тому, кто тебя ждет
А у кого-то отбирает*.
Он начинает играть уверенней, и гитара его слушается. Сколько же у него скрытых талантов?
Вова заканчивает играть, ударив последний раз по струнам, и музыка доигрывает уже без него. Ребята хлопают, он скромно кладет гитару на ноги струнами вверх, показывая, что на сегодня достаточно. А я хочу, чтобы он ещё играл, а потом ещё и ещё. Его голос задеваеи за живое, и внутри продолжает дрожать уже от воспоминаний.
— Классно играешь, — говорю искренне и плевать, что где-то недалеко стоит Ярик. — Где учился?
— Меня учил отец, — отвечает Вова.
— Он музыкант?
Жду ответ и молюсь, чтобы он не воспользовался моей подсказкой, а сказал правду.
— Нет, — качает головой он и поднимает на меня взгляд. — Он сварщик.
— Значит, музыкальный талант передается с генами? — улыбаюсь, подтверждая свою теорию. Он не стал врать, не начал придумывать истории о богатом отце, чтобы показаться крутым.
— Может быть, — тихо отвечает Вова. — Не берусь утверждать, потому что мой отец мне не родной по крови.
Я молчу, не зная, что сказать на это.
— Человек, от имени которого было мое первое отчество, бросил нас с матерью, когда мне было четыре года. Потом появился мой настоящий отец, усыновил меня и научил всему, что умеет сам.
Гордость в его голосе восхищает. Правда, которую он говорит при всех — тоже.
— А моя мама воспитатель в детском саду, — продолжает он. — Познакомились они очень интересно. В доме нужно было приварить петли, мама нашла сварщика по объявлению. Он пришел, и пока готовил оборудование, я перерезал провод на сварочном аппарате.
Он улыбается с таким теплом, что никакой костер не нужен в этот прохладный вечер.
— Маме неловко было, позвала его на обед. И пока он ремонтировал провод, я утопил электроды в воде.
Ребята смеются, и я тоже не удерживаюсь от смеха.
— Отец посмеялся над этим, а чтобы я прекратил ломать его вещи, взял меня в помощники. Так я стал родительским Купидоном.
Так вот он какой настоящий — такой, каким всегда был со мной. Веселый, но со своей грустинкой. И это сильно волнует меня.
Вова поднимается с земли, подходит ко мне и протягивает гитару.
— Убери в дом, ей нельзя на холоде быть.
Я согласно киваю. Встаю и хватаю гриф в том месте, где его пальцы. Хочу прикоснуться и посмотреть его реакцию. Мне важно знать — внутри него такая же буря, как у меня, или нет. Он смотрит на мою руку, быстро поднимает глаза и убирает пальцы, отступая назад. Я понимаю, что он боится. И я чувствую тоже самое.
Уношу гитару домой и возвращаю её на стену — туда, где она висит без дела. Отец когда-то пытался играть, учился, но так и не довел дело до конца. Бросил, потому что работа забрала все время. А я бы тоже хотела, чтобы родители меня научили чему-нибудь.
Окидываю комнату взглядом — красиво здесь, но без души. Нет тепла, какое обычно есть в домах. Пусто и скучно. Точное описание моей семьи, которая бродит по кругу, как хомяк в колесе, не желая двигаться в другую сторону.
Снова накатывает грусть по жизни, которую я не видела. Вот только чем я лучше родителей? Пытаюсь показать себя хорошей, но у меня ничего не выходит, кроме мучений. Ярик молчит, и я готова сдаться. Рассказать все ребятам, поговорить с Вовой. Я попыталась, у меня не получилось, хотя изначально это была дурацкая затея.
За спиной раздаются шаги, врываясь в мои мысли. Я резко оборачиваюсь и вижу Ярика. Он нагло заперся в дом и с горящими глазами смотрит на то, что ему не принадлежит.
— Хороший у тебя дом, — говорит он с улыбкой.
— Это не мой дом, а родительский, — отрезаю грубостью и двигаюсь ко входу.
Ярик хватает меня за руку и останавливает. От такой наглости меня сковывает, а он делает шаг, заставляя отступить спиной к стене.
— Кира, я не пойму, что происходит, — говорит Ярик совсем рядом. — Ты флиртуешь со мной, показываешь интерес, а потом снова становишься холодной.
Его глаза бегают по моему лицу, и мне становится страшно. На что он способен — я не знаю, и узнавать нет желания.
— Мы вместе или нет? — спрашивает он, приближаясь так, что спина машинально прижимается к стене.
— Давай потом об этом поговорим, — говорю я. — Нас ждут.
— Никто нас не ждет, — отрезает Ярик. — Скажи да или нет.
— Нет! — говорю и пытаюсь вырываться.
Но он не понимает слов. Кладет руку на стену рядом с моей головой и сильнее сжимает запястье.
— Тогда к чему все это?
— Ярик, отпусти. Я не буду с тобой разговаривать, пока ты нависаешь надо мной.
Он не отходит, продолжая пугать меня.
И тут распахивается дверь. В дом заходит Вова, быстрым взглядом пробегаясь по нам.
— Кира, все в порядке? — спрашивает он.
Ярик отталкивается от стены и отступает. Они сталкиваются взглядами, а я замираю, боясь, что начнется драка.
— Тебя кто-то звал? — Ярик делает шаг к Вове.