Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 63

Глава №21 Кира

Я даже не спросила, почему он здесь. Приходится догадываться самой — приют рядом, идет после работы. Но почему пешком? До общаги очень далеко, да и поздно уже.

Ничего не спрашиваю, лишь смотрю, как он бережно несет коробку с кричащими котятами. Куда и зачем — я не знаю. Но судя по уверенным шагам, у него правда есть план. И я доверяю ему. Он заботится о животных, и точно не причинит вреда малышам.

Сердце замирает от нежности, с какой он говорит с котятами. Ворчит на мордочки, что высовываются из коробки, аккуратно заталкивает их назад без капли грубости. Наблюдаю за этим с особым удовольствием.

Мы выходим на аллею в парке и бредем по тропинке вдоль деревьев. Несмотря на позднее время, много гуляющих. И едва мы оказываемся рядом с толпой людей, Вова откашливается и начинает громко говорить:

— Помогите бедным сиротам!

Я открываю от удивления рот — не зная, смеяться или краснеть от смущения. Но он точно не испытывает неловкость, потому что продолжает привлекать к себе внимание.

— Выбросили бедолаг на улицу, а они хотят тепло, вкусное молочко и ласку! Люди, пора сделать доброе дело! Почистить карму, протоптать дорожку в рай!

Закрываю рот рукой, не в силах сдерживать смех. Вова, как продавец на рынке, продолжает рекламировать котят, и все оборачиваются, заинтересованно смотрят.

— Я вижу, у вас добрые глаза. Вам точно нужен котенок, который оценит вашу доброту. — Вова подходит к пожилой паре и открывает коробку.

Женщина смотрит на котят и улыбается, запускает руку, поглаживая мохнатые головы. И происходит неожиданное. Она вытаскивает полосатого котенка и прижимает к себе.

— Дай вам бог здоровья, прекрасная леди, — кланяется Вова и идет дальше.

Я двигаюсь за ним и происходящий абсурд мне нравится. С ним вообще когда-нибудь бывает скучно? Чтобы он ни делал — это целое приключение. И такого со мной никогда не было.

Вова скандирует дальше, находит заинтересованные глаза девушки и подходит к ней. Рядом с ней парень смотрит с сомнением, но она уже заглядывает в коробку.

— Без кота и жизнь не та, слышали? — говорит он. — В каждом доме должна быть лохматая морда. Так и ссор не будет, и девушка счастлива.

Девушка достает черного котенка и вопросительно смотрит на парня.

— Ну что ты мнешься, разве тебе не хочется видеть её счастливые глаза? — говорит Вова. — Только когда счастлива любимая, счастлив сам.

Он произносит это так уверенно, будто знает, о чем говорит. Как же он наверняка бережно относится к девушкам, и от этой мысли приятное тепло накрывает меня с головой.

Парень кивает и улыбается девушке. Она радостно засовывает котенка за кофту и тихо благодарит.

А мы продолжаем искать семью для последнего котенка. Вова почти охрип, спотыкается, но не сдается. Идет вперед, бережно держа коробку в руках.

Вот зачем ему это? Уставшему, после работы. Ещё и помогать мне — человеку, что водится с их общим врагом. Я не знаю. Честно говоря, не хочу знать. Главное, что он не оставил меня одну, помогает и делает это бескорыстно.

А я так хотела пообщаться с ним эти проклятые дни, которые тянулись, как резина. Не хочу думать, что соскучилась, но похоже так оно и есть. Как иначе назвать то, что Вова не покидает мои мысли последнее время? Твердо засел в них, и отказывается уходить.

Мы настырно идем вперед, пытаясь пристроить последнего котенка. Энтузиазм в нем поубавился, но он не сдается. Знаю, что не сможет оставить мелочь на улице. Наконец, натыкается на ещё один заинтересованный взгляд — женщина и мальчишка лет восьми.

— Говорят, рыжие коты приносят деньги, а черные — удачу, — говорит ей Вова. — Деньги уже забрали, осталась удача.

— Мам, — дергает её мальчишка. — Можно посмотреть?

Она пару секунд мешкает. Знает, что ребенок, увидев котенка, начнет выпрашивать. Но кивает. Вова присаживается рядом с мальчиком и открывает коробку. Ребенок тоже садится на корточки и ладонью проводит по шерстке.

— Мам, давай возьмем? — выпрашивает мальчишка, и женщина вздыхает. Это было ожидаемо.

— Ну а кто за ним убирать будет? Кормить? — приводит она взрослый довод.

— Я буду! Честно!

Мы ждем решение матери. Спустя несколько «пожалуйста» она сдается.

Вова достает котенка и вкладывает в руки мальчишке.

— Ты хочешь быть крутым? — спрашивает он, и ребенок кивает. — Так вот крутость — это не когда обижают слабых, а когда защищают их. Ты берешь на себя заботу о котенке, обещав маме. Если ты сдержишь свое обещание, то станешь самым крутым. Понял?

— Да! — бодро отвечает мальчишка.

— Молодец, — хвалит его Вова и треплет по волосам. — Я уверен, ты справишься.

Мама и довольный мальчишка с новым членом семьи уходят, а мы остаемся с пустой коробкой и ощущением, что спасли три жизни. Вова спас. Потому что без него я бы не справилась.

Уставшие, но счастливые, мы идем обратно. Я хочу отблагодарить его, но не знаю как.

— Ты голодный? — спрашиваю, решая накормить его.

— Нет, — врет он.

Знаю, что врет. Нельзя быть не голодным после работы.

— Подождешь меня, я себе шаурму возьму?

Наверное, ему неловко, но сейчас я хочу поступить по-своему. С его молчаливого согласия забегаю в кафе, заказываю две шаурмы и лимонад. Пока жду еду, наблюдаю за Вовой в стеклянную дверь. Он сидит на лавочке, уперевшись на колени локтями. Уставший, поникший. Как же мне хочется помочь ему, но моя жалость сделает только хуже. Что я могу сделать, кроме того, чтобы произнести ненужные слова?

Забираю пакет с заказом, и мы снова идем через парк, к машине. Вова провожает меня и хочет уйти, продолжить свой путь пешком, и неважно, что уже одиннадцать, а до общаги минимум час.

— Я тебя докину, садись, — настаиваю.

Он не решается. Я тоже жду возле машины, показывая, что без него не сяду. И он сдается. Я достаю лимонад, свою шаурму и отдаю пакет Вове. И снова молчаливое непонимание.

— Во-первых, я одна две штуки не съем, — говорю и откусываю кусочек. — Во-вторых, это очень вкусно, и ты должен попробовать. А в-третьих, она сейчас остынет, размокнет и будет невкусной.

Нерешительно, будто пытаясь меня переубедить, Вова достает из пакета шаурму и сразу откусывает.

— Ммм, — стонет он. — Язык прикусил.

— Вот видишь, — смеюсь над ним, — я же говорю — язык откусишь, как вкусно.