Страница 42 из 63
Глава №20 Вовка
— Вова, прости! — Людмила Михайловна мнется возле вагончика, неловко поправляя косынку на голове. — Такое бывает, не часто, но случается.
У меня нет сил злиться или расстраиваться. Если бы она сказала, что такое произошло впервые, я бы тоже не удивился — я же неудачник, разве чего-то другого стоило ожидать?
— Обещали в понедельник, но не прислали, — добавляет она, видя мое расстроенное лицо. — Если тебе срочно нужны деньги, я тебе могу из своих заплатить.
— Не надо из своих, — говорю я, пытаясь остановить её терзания. — Мне не срочно.
Вру, уже даже не краснея. Конечно, мне не срочно. Подумаешь, крутой Макс просто поставит меня на счетчик, и работать в приюте я буду уже не бесплатно, а в минус.
— На этой неделе точно должны перевести! Я тебе сразу за две недели отдам.
Вот, уже не понедельник, а неделя. Но она ведь длинная, заканчивается даже не вторником.
— Ладно, ладно, не переживайте.
Отмахиваюсь от старшей, хватаю инвентарь и ухожу в третий сектор. Здорово, конечно, все получается. Занял денег, чтобы показать себя крутым и сводить девушку на обед. Пошел работать, чтобы долг отдать. В итоге что? Девушка с другим, а я тупо две недели убираю собачье дерьмо за кусок пиццы. Еще и полруки потерял, силы последние оставил и вообще, как я так умудрился облажаться?
Но спорить и возникать «Вы обещали! Отдайте деньги» у меня нет сил. Уже плевать, что будет, я слишком вымотан, чтобы думать об этом. Да и плюс, всего один, но очень жирный, есть от всего происходящего. Я обрел друга. Настоящего. Ещё никогда у меня не было таких классных собеседников, как он.
Сегодня поймал себя на мысли, что соскучился. Поэтому откладываю все дела и сразу захожу в вольер к Графу. Он встречает меня — подходит, тычется носом в ноги и радостно машет хвостом. Сажусь на пол, и он пристраивается рядом. Кладет голову мне на бедро, а я чешу ему макушку.
— Сегодня я должен вернуть долг, — рассказываю Графу, а он слушает. — Завтра я буду должен уже на тыщу больше. Потом на две. А потом он придет ко мне с друзьями и что-то сделает.
Граф вздыхает, будто понимает, о чем я говорю. Может, и правда понимает — мне хочется верить в это.
— Мне не страшно. Вот чего, а драк я никогда не боялся. Я не хочу, чтобы друзья узнали о моем провале. Будут говорить — почему к нам не пришел, не рассказал. А что я скажу им? Что решил взрослым стать и начать нести ответственность за свои поступки?
Откидываю голову на стену вольера и приобнимаю Графа за шею. Он не спит, моргает веками, но рядом. Не думал я, что найду утешение рядом с собакой, но здесь, в вонючем вольере, где в нос впитывается настырный запах мокрой шерсти, мне спокойно. Я научился сдерживать злость, чтобы не пугать пса и не провоцировать его. Заходя в клетку, оставляю все там, на улице. И такая терапия мне нравится, ради неё я даже приезжал в выходные, когда мог провести день в кровати. Но парни ушли гулять с девчонками, а я… А мне идти было не с кем. И я приходил сюда.
У меня почти не осталось денег даже на проезд. Автобус в столице — недешевое удовольствие, и надо позвонить родителям, а я не могу. Мне кажется, если услышу мамин голос, сразу сорвусь домой. Правда, придется идти пешком, потому что нет паспорта и денег на билет. Но это уже не так важно.
Наверное, я готов сдаться. Дальше бороться с собственным призраком нет ни сил, ни возможностей, ни желания.
— Володя, — аккуратно зовет меня Людмила Михайловна. — Все нормально?
Граф тут же вскакивает на лапы, но от меня не отходит. Я киваю, провожу по спине собаки ладонью и поднимаюсь на ноги.
— Пошел я работать, дружище, — говорю Графу. — Не скучай.
Он провожает меня до двери, но не рвется выйти — знает, что нельзя. Сразу занимает свой пост у решетки, утыкаясь в неё носом. Я приступаю к уборке, делая все медленно, машинально, как робот. Не смотрю на время, не думаю о том, что могу опоздать на последний автобус. Безразлично уже абсолютно всё.
Пацаны пытались растормошить меня в выходные, заставляли идти гулять с ними. Но я не сдался. И они отстали. Ушли, оставив меня одного, потому что у них есть люди и дела поважнее. Я не обижаюсь, я привыкаю к этому.
Заканчиваю с уборкой и только после душа смотрю на часы. На автобус успеваю, если потороплюсь. Может, я и дурак, но идти пешком часа полтора, и могу не дойти до закрытия общаги. А ночевать на крыльце как-то совсем не хочется. Быстро собираюсь, но бежать на остановку нет сил, поэтому я просто иду широкими шагами. Остается метров двадцать до остановки, я заворачиваю за угол и вижу, как мой автобус, тихо посмеиваясь надо мной, уезжает.
Нет, а я на что рассчитывал? Наивности во мне, несмотря на всю происходящую чертовщину, ещё довольно много.
Подтягиваю рюкзак, и со вздохом неизбежности иду пешком. Можно посмотреть ближайшую станцию метро, но я так и не научился им пользоваться. Нет гарантии, что не еду вообще в другой конец Москвы. Голову мучает только одна мысль — где в столице ночуют бомжи? Мне бы найти их обитель, попроситься перекантоваться. Есть ли смысл идти до общаги, если вахтерша — строгая, принципиальная бабуля? Но ноги несут меня в сторону института. Должно же мне хоть когда-нибудь повезти!
Каждый шаг дается с трудом. Ноги гудят от усталости, держать спину и голову прямо уже не получается. От рюкзака болит плечо, и я готов развалиться прямо здесь. Где бы это здесь ни было. Осматриваюсь по сторонам — может, есть сокращенный путь? Вбиваю адрес в навигатор, и он ведет меня через дворы, гаражи и мусорки. Соглашаюсь с телефоном и сворачиваю к домам.
На город опускается ночь, и дорогу мне освещают только уличные фонари, в свете которых пляшут сотни мелких мошек. Попадаются спешащие прохожие, велосипедисты, но я не обращаю на них внимание. Упорно иду к цели, доставая из запасов остатки сил.
Прохожу мимо темных гаражей, сворачиваю к мусорке и слышу тихий голос. Тот, от которого сердце всегда переходит в режим тахикардии. Останавливаюсь, вглядываюсь в темноту и вижу силуэт. Тонкий, изящный, сидящий возле бака. Подхожу ближе, стараясь не наступать на ветки, чтобы не напугать. Но и позвать не могу — вдруг это не она, а моя больная фантазия?
Через пару шагов слышу тихий смех, и перепутать его с другим я не смогу. Это точно Кира. Но что она делает ночью возле мусорки? Мне бы пройти мимо, а не вмешиваться в её жизнь, но внутри щемит — вдруг ей нужна помощь?
— Кира, — осторожно зову я, подходя ближе.