Страница 34 из 63
Глава №16 Вовка
Как же ноет рука — нудно, противно, сводит до кончиков пальцев. Кажется, у меня уже пошло заражение и бешенство. Иду от остановки с мыслью, что даже с матерью попрощаться не успею. А что она скажет, если я уехал из дома с двумя руками, а вернусь с одной? Уже представляю, как почернела кожа под повязкой, и вздрагиваю от этого. Глупости какие.
В комнате оба моих самоназванных отца сверлят дверь взглядами с приготовленными нотациями. А я вот не хочу разговаривать, и слушать их тоже не хочу. И зачем я согласился поселиться с ними в одной комнате?
— Ты где вечно пропадаешь? — старший папочка не может удержаться от донимающих вопросов.
Даже раздеться не даст, доставать будет своим приказным тоном и ненужными вопросами. Иногда я думаю — как мы вообще смогли стать друзьями? Он же зануда до мозга костей и всегда ведь таким был. Не помню, чтобы он вообще когда-нибудь расслаблялся по-настоящему, как положено пацанам в нашем возрасте.
— Гуляю, смотрю Москву. Вам же некогда.
Не верит, судя по молчанию, скрещенным рукам и убивающему взгляду. А мне плевать, я ищу канцелярский ножик, чтобы отпилить ноющую руку.
— Говори сразу, откуда тебя потом вытаскивать! — снова начинает нудеть Даня.
Я не хочу ругаться, предпочитаю игнорить. Говорят, это помогает уйти от неудобных вопросов. А ещё моя голова занята мыслями, где взять обезболивающее. Купить по дороге не догадался, потому что умные мысли редко приходят ко мне. Придется терпеть до утра, а завтра просить у Тони — у девчонок постоянно что-то болит, и в сумке всегда есть таблетки от всего.
— Вовка! — злится Даня, пытаясь привлечь мое внимание. Неужели он не видит, что я не настроен разговаривать?
Но, когда нужно, этот настырный не оставляет меня в покое. Ему точно нужно выплеснуть на кого-то свою злость или просто стало скучно. Даня подходит ко мне и резким, быстрым движением хватает за руку. За то самое место, где уже побывали зубы Графа.
— Ааа! — почти кричу ему в лицо, и мои пальцы сами сжимаются. — Боже! Отвали!
Даня разжимает руку, испуганно отшатывается от меня, пока из меня непроизвольно вырывается стон боли. Только же проходить начала, а он опять! Вот же сволочь непонятливая!
— Какого хрена… — тихо бормочет Даня. — Что с тобой, черт возьми.
И снова лезет ко мне, как к девчонке. Хватает за ладонь и грубо задирает рукав кофты. Я терпеливо жду, хотя внутри настоящая буря, готовая в любую секунду вырваться наружу и снести всё на своем пути. Даня пару секунд смотрит на повязку, заботливо повязанную Людмилой Михайловной, и отпускает руку.
— Всё? — злюсь я. — Или ещё где пощупаешь меня?
— Господи, ты ходячее несчастье. — Даня качает головой. — Куда ты вляпался?
— Тебе не плевать ли? — срываюсь на крик. — Давно ли ты стал моим опекуном⁈
Он молчит, я сжимаю руку, готовый уже просто вырвать ее без ножика. Поворачиваюсь к Роману, с любопытством наблюдающим за нашими разборками. Вот почему не он мой лучший друг? У него и чувство юмора есть, и не лезет не в свое дело.
— Ром, можешь у Тони обезболивающее спросить? — произношу, как побитая собака.
— У меня есть, — говорит он и лезет в рюкзак. Достает пакетик и кидает мне. — В воде разведи.
Даня молча наблюдает, как я развожу лекарство и залпом выпиваю весь стакан. Заваливаюсь на кровать и прячусь под одеялом, показывая, что разговаривать не намерен. Мне больно, мне тошно и единственное, что я хочу — спать.
Ночью я не спал, а ворочался, пытаясь найти место для своей больной руки. Лекарство немного уменьшило боль, но не убрало совсем. А когда я не сплю, я думаю. И мысли мои крутились вокруг дома и Киры. Я думал то о маме и своей комнате, то о красивых глазах. К утру, так и не поспав нормально, я заработал головную боль.
Поднимаюсь раньше пацанов, не в силах больше ворочаться. Смотрю на спящего Даню и думаю — если я придушу его подушкой, меня оправдают в суде тем, что я действовал в состоянии аффекта? Я расскажу правду — как он донимал меня своей опекой, как орал и хватал за травмированную руку.
Машу ладонью в сторону спящего балбеса — за него любому голову оторву, не задумываясь. Может, я не повзрослел ещё, но наша дурацкая дружба многое значит для меня.
— Это странно выглядит, — шепчет Роман с улыбкой, наблюдая, как я в своих мыслях уставился на Даню.
— Не мешай, я придумываю план мести.
Ромка садится на кровати, подкладывая подушку под спину.
— Даня не со зла так с тобой, — тихо говорит он и оборачивается на спящего друга. — Он весь на нервах, вот и срывается.
— О чем ты? — подхожу ближе к Роману, чтобы не разбудить Даню.
— С Леркой у них напряги какие-то.
— Какие?
Роман пожимает плечами и снова смотрит на Даню.
— Не знаю, он же не делится никогда. Лерка говорит это из-за того, что на расстоянии они. Привык быть всегда рядом, а теперь вот… — он разводит руками. — Далеко.
— Из-за этого гавкать надо? — не понимаю.
— Не только из-за этого. Ярик подвинуть его пытается. И вчера, когда ты налетел на него, он команду начал настраивать, что это Даня тебя натравил на него.
— Бред… — выдыхаю и качаю головой.
— Бред или нет, а парни слушают. А Даня упертый, ты же знаешь, и не хочет он под руководством Ярика быть. Вот давит на него это всё, ещё и ты со своими фокусами добиваешь.
Я смотрю на спящего друга, который хмурится даже во сне. Почему он не рассказывает, все в себе держит? Обещал же, что больше ничего скрывать от меня не будет.
— И что делать? — спрашиваю, потому что у меня нет решения.
— Ярика под елкой в лесу прикопать, Лерку в этой комнате запереть. Что ещё сделаешь?
— Я беру на себя Ярика. Мне он тоже не нравится.
Роман хмыкает с улыбкой, а я думал, он серьезный план предлагает.
— А что она тоже не пошла сюда учиться?
— И правильно сделала. — Роман поднимается с кровати и натягивает брюки. — Она всегда рисовать любила. За мечтой пошла. А разлука иногда полезна.
— Ага, — говорю ему вслед. — Поэтому ты со своей девчонкой за одной партой сидишь.
— Это другое, — машет рукой Роман и выходит в коридор.
Голова после бессонной ночи и хронической усталости соображает плохо. Надо как-то Ярика вывести из игры, чтобы перестал палки в колеса вставлять. Но как это сделать, если я умею только проблемы людям доставлять?