Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 63

Глава №9 Вовка

Возвращаюсь в общагу уже после заката. Руки лежат на коленях и совсем не шевелятся от усталости. Вроде всего три часа поработал, а будто из рабства выбрался. Подумаешь, убрал вольеры, подмел территорию, натаскал тысячу ведер с водой. Слабак какой-то. Даже перед отцом стыдно: вырастил слюнтяя.

Смотрю в окно, а вижу собачьи глаза. Это не собака, это оборотень, честное слово. Пока я подметал дорожку, он смотрел с ухмылкой. На его морде так и читалось: «Мети лучше, лузер! Вон листочек пропустил, ушлепок!». Он следил за мной, не отрываясь, будто у него дел других нет. Ей богу, я пока шел до остановки, постоянно оглядывался, боясь, что Граф перегрызет прутья, а потом догонит меня и поужинает. Мне кажется, мы с ним не подружимся, потому что я его боюсь. И мне не стыдно!

Захожу в общагу уже под закрытие. Заваливаюсь в комнату под пристальный взгляд парней, но мне плевать. От усталости падаю на кровать и мечтаю отдохнуть, а ещё вывести из носа настырный запах псины. Возможно, это от меня так несет, и не помог никакой душ и дезодорант.

Я хотел послать все это к черту. Но Людмила Михайловна — прирожденный манипулятор. Она так искренне хвалила меня, так радостно причитала, что я хороший мальчик, что больше не прийти — настоящее свинство с моей стороны.

— Думаешь, проблемы будут с ним? — слышу тихий голос Романа.

— Наверняка. Знаю я таких — без мыла в любое место залезут.

Судя по голосу Дани, что-то серьезное. Молча слушаю, хотя меня это не касается. Они опять на своей волне, а я слишком устал, чтобы думать.

— Ну а что он может сделать? Лезвие в кеды закинуть? — хмыкает Рома.

— Толкнет тебя на тренировке типа случайно и всё, нога в гипс, карьере хана.

— Да ладно тебе, он просто мудак с короной на голове. Видел, как он…

Роман резко обрывается, и они оба молчат. А мне интересно — что Даня должен был увидеть? Не подаю вид, что подслушиваю, уткнувшись в телефон.

Даня вздыхает так, как он обычно вздыхает, когда дело — дрянь.

— Все через задницу! — ругается он. — Еще ты, Вовчик, бесишь!

Я таращу глаза от неожиданности и удивления. Нормальное такое заявление. Говорю — бешу, молчу — тоже. И что же мне делать-то?

— Хватит дуться уже, — добавляет он. — Где ты был?

У меня нет сил не то, что разговаривать, даже дышать. И придумать ответ, потому что сделать это раньше я не успел, а говорить правду не хочу.

Даня, не дождавшись моего ответа, садится на кровать и хватает за плечо.

— Слышишь? Хорош обижаться.

— А волшебное слово? — выдавливаю с улыбкой.

— Да иди ты, — смеется Даня и хлопает по плечу.

Внутри медленно теплеет. И вот я уже снова не ненавижу его, а готов терпеть бесконечное занудство.

— Иди ужинать, задира, — говорит Роман.

Я поворачиваюсь к столу, где стоит контейнер с салатом и нарезанный хлеб. Желудок реагирует сразу, напоминая, что мы вообще-то сегодня не ели. И будь я гордым, фыркнул бы и отвернулся к стенке. Но, слава богу, я не гордый.

Сажусь за стол и хватаю вилку. Она трясется в моих руках, словно я не в салат её втыкаю, а в розетку. Парни смотрят на меня, как два старших брата, которые и люлей могут дать, но и поесть купить не забудут.

— О ком вы говорили? — спрашиваю, пытаясь перестать тыкать зубчиками вилки в губу. Но дрожащие, как после припадка, руки совершенно отказываются работать нормально.

— О Ярике, — говорит Даня со вздохом. — Самоназванный король.

Даню обижает, что кто-то занимает его место? Неужели дошло?

— А что он сделал?

— На тренировке вел себя как сволочь, — злится Даня. — Типа он один играть умеет, а все остальные ноги дома забыли.

— И что ты переживаешь? Тебе не плевать ли на его мнение?

Судя по молчанию, нет.

— Даня боится, что Ярик подставу начнет устраивать, — говорит Роман.

— Начнет, — киваю и закидываю последний кусочек хлеба в рот. — Но вас двое, не сможете справиться?

Даня ложится на кровать, утыкаясь взглядом в потолок. Видно, настолько загоняется по этой теме. Еще бы! Столько лет отдать футболу, чтобы стать лучшим, а на его место метит кто-то другой.

— А я не пойму, — загадочно говорит Роман, смотря по сторонам. — Почему у нас собачьей шерстью пахнет?

Даня пожимает плечами, а я не знаю, куда себя деть. Надо на работу белизну брать и купаться в ней.

— Это просто Даня собака сутулая, — говорю и ухожу под его недовольный вздох.

Ложусь на кровать и прячусь под одеялом. В комнате гаснет свет, я закрываю глаза. И вижу Киру. Ее взволнованный взгляд, смущение. Улыбка сама растет на лице, и с образом красивых глаз я засыпаю.

Выходные пролетают незаметно. Наконец, мы выбираемся в город, едем на Красную площадь, Воробьеву гору и ВДНХ. Я хожу с открытым ртом, потому что везде так красиво и богато, что сдержаться нет сил.

Мне нравится всё, за исключением того, что стал фотографом для влюбленных парочек. За это они мне купили большой бургер и вкусное мороженое в рожке. Меня не напрягает, что они милуются, хотя я с ними как пятая нога у собаки.

А ещё я очень жалел оба дня, что у меня нет номера Киры. Конечно, я бы все равно не позвонил, но у меня есть девчонки. И тогда бы я свою способность к фотографированию променял на звонок Кире. Но пришлось довольствоваться едой.

Я постоянно думал: а чем она занимается? Наверное, у богатых свои развлечения, а Красную площадь она видит из окна своей квартиры. Пошла бы она с нами гулять? Я не знал. И не смог узнать. Пришлось отключить мысли и просто любоваться красивым городом.

Я уже был в Москве один раз, в детстве. Родители решили показать мне большой мир и привезли сюда. Но я мелкий был, испугался и поезда, и людей, а когда привели в парк аттракционов, то больше ничего не захотел. Сейчас я бы тоже сходил на карусели, но мы посмотрели на цены и поняли, что бедным студентам только на ржавых качелях во дворе старой пятиэтажки кататься.

После выходных мы идем на учебу. Даня опять напряжен, как высоковольтные провода. Кажется, что если дотронуться до него, то шибанет током. Вроде всё нормально было, погуляли отлично, все веселились, смеялись. А как только Лерка уходит, он снова впадает в депрессию. Никогда не думал, что он вообще склонен к депрессии.

В институте вижу Киру, и дыхание резко замирает, словно схлопнулись легкие. Она замечает мой взгляд и отворачивается. Мне остается только разочарованно пройти мимо и дурацкого Ярика. Если Даня все же решит побить его, я непременно приду на помощь. Этот белозубый надоел уже всем. Кроме Киры.