Страница 15 из 43
Клари медленно и очень глубоко вздохнула несколько раз. Она постаралась, чтобы Харн ничего не заметил, поэтому вздохи были очень медленными и осторожными. Это помогло Клари прийти в себя. Поворошив память Селинэ, она (уже, в который раз), была вынуждена снова оправдывать Харна, поскольку то, как себя вела Селинэ, было, просто невыносимо.
- С Гардэ у вас все по-другому? – тихо и очень неуверенно спросила она, прекрасно понимая, что сует свой нос туда, куда не следует. Но Клари ничего не могла с собой поделать. Хоть она и оправдывала Харна, оскорбление, прозвучавшее в его словах, очень больно ранило ее, хоть оно к ней и не относилось. – С Гардэ вам не скучно? От Гардэ вы не устаете? – Харн поморщился от ее слов, резко вздохнул, видимо, приготовившись сказать что-то резкое, но потом, все-таки, взял себя в руки:
- Селинэ, - достаточно мягко сказал он. – Я хочу, чтобы ты смирилась с моим выбором, постаралась принять его, и постаралась стать спокойной и веселой, - медленно сказал он, не отвечая на заданные ею вопросы. - Я оставлю тебе все твои привилегии. Ты сможешь и дальше заниматься танцами, заказывать себе платья и украшения. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя несчастной. – Харн замолчал, ожидая, что ответит ему Селинэ, но Клари молчала. Она просто не знала, что можно сказать в этой ситуации. Харн раздраженно дернул плечом, несколько секунд о чем-то раздумывал, а потом решил идти ва-банк и использовать свой последний аргумент. – Хорошо, Селинэ, в некоторые дни, в моей спальне будешь находиться ты, – тихим, успокаивающим голосом, сказал он. Было понятно, что Харн это говорит только потому, что не хочет криков и истерик, и вот теперь Клари, растерялась окончательно. Что можно ответить мужчине, который соглашается через силу спать с тобой, только бы ты не стояла у него перед глазами с немым укором или не рыдала или орала у его ног! Какой ужас. Клари даже представить не могла, насколько нужно было унижаться перед мужчиной, чтобы он вел себя подобным образом! И еще… что это за дни такие? Уж, не тогда ли, когда у драгоценной Гардэ будет женское недомогание? Это он предлагает ей заменить Гардэ на эти дни?! А-а-а-а! – мысленно заорала Клари от отвращения ко всей этой ситуации. – Селинэ, - между тем негромко продолжал Харн. – Ты слышала, что я тебе сказал? Я буду ИЗРЕДКА, в некоторые дни призывать тебя в мои покои. Это тебе понятно?
- Понятно, – коротко по-военному, ответила Клари. Однако внутри остался такой мерзостный осадок от разговора, что она не удержавшись, добавила: - Можете не торопиться… ну, с призыванием, - едкий сарказм, что просочился в ее тон, не услышать было невозможно. Взгляд Харна мгновенно стал острым и настороженным. Он приподнял ее лицо за подбородок и внимательно вгляделся в глаза Клари. Она изо всех сил постаралась изобразить влюбленный взгляд и якобы сжигающую ее страсть. Судя по тому, что настороженное выражение не исчезло из глаз мужчины, актриса из нее получилась хреновая.
- Ты изменилась, - сухо прокомментировал он увиденное. – Очень сильно изменилась… - снова повторил он и замолчал то ли ожидая, что Селинэ начнет его убеждать, что она такая же, как и прежде, то ли ожидая, что она со слезами упадет ему в ноги, лепеча, как ей больно от того, что он ее отверг, и поэтому она так себя ведет, несомненно, Харн ждал, именно такой реакции. Из всех его ожиданий, Клари не сделала ничего. Она физически не могла заставить себя упасть перед ним не просто на колени, а пасть, что называется, ниц, лицом утыкаясь в его обувь. Селинэ точно сделала бы нечто подобное, а вот Клари не могла. Поэтому она просто стояла молча, с тоской понимая, что она уже отрубила сук, на котором сидела. – Я запрещаю тебе заходить в эту комнату, - тихо и грозно сказал Харн, так и не дождавшись ее слов. – Я вообще запрещаю тебе покидать свои комнаты, - тем же зловещим тоном, продолжил он, и снова замолчал, снова, ожидая реакции Селинэ. Без всякого сомнения, она должна была бы отреагировать водопадом слез и словами мольбы, но, к сожалению, Клари не могла выдавить из себя даже слезинки. Не могла она ни начать стонать, не могла заставить начать умолять, не могла и точка. Наверное, это было даже и хорошо, поскольку начни она причитать да подвывать, вышло бы еще страшнее, хотя и сейчас ситуация сложилась хуже некуда. И все-таки что-то нужно было ему отвечать.
- Я выполню ваш приказ, - стараясь говорить максимально покорным тоном, сказала Клари, подумав про себя: «Тупой ты дурак! Если бы я взяла из библиотеки еще одну книгу, неважно какую, я бы и ее помогла тебе перевести, а так…». – Я не покину своих комнат, я буду разучивать новые танцевальные движения, - вслух сказала она.
- Это хорошо, - сказал Харн, и Клари послышалось, что в его тоне промелькнула едкая насмешка, она едва сдержалась, чтобы не вскинуть голову и не взглянуть ему в глаза, чтобы убедиться, что насмешка ей не послышалась, а Харн, между тем, продолжил: - Через неделю я буду выбирать из двадцати девушек трех первых фавориток. Я хотел сразу выбрать тебя, но теперь я передумал. Ты будешь бороться за место фаворитки, наравне с остальными двадцатью девушками. Наравне с ними ты будешь танцевать, стараясь изо всех сил, чтобы твой танец мне понравился. Поскольку, если я тебя не выберу, то ты пойдешь в услужение к одной из трех выбранных, либо в услужение к Гардэ, если ей этого захочется. – Клари вздрогнула от нарисовавшейся перспективы. Она знала, как госпожа может срывать свой гнев и свое плохое настроение на прислужнице, а если подключается еще и ревность, не покалеченной Клари вряд ли останется.
Ее просто трусило от ярости, когда она, наконец, оказалась в своих комнатах. Это была не та безумная ярость, заставляющая бездумно бросаться на врага, это была не слепая ярость. Ярость Клари была холодной, убийственно спокойной, но от этого не менее страшной.