Страница 65 из 71
Глава 48
Проснулась оттого, что кто-то касался моего лица.
Сначала я не могла понять, где нахожусь. Потолок был знакомым — высокий, с лепниной в виде волчьих голов. Запах трав и воска. Тепло камина. И рядом — тёплое, тяжёлое дыхание, которое исходило не от Ивара. Я медленно повернула голову и увидела колыбель.
Она стояла у кровати, сделанная из тёмного дерева, с резными волчьими головами по бокам. Внутри, закутанный в мягкое шерстяное одеяло, лежал Лют. Он спал, его маленькая грудь поднималась и опускалась в такт моему дыханию. Его лицо было спокойным, безмятежным — он не знал, что мир за стенами этой комнаты был полон опасностей, что его мать прошла через войну, через магию, через ад, чтобы подарить ему жизнь. Он просто спал, и этого было достаточно.
Я протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была тёплой, мягкой, как лепесток. Он вздохнул во сне, но не проснулся. Его маленькие пальцы сжались в кулачок, и почувствовала, как что-то внутри меня — усталое, но удовлетворённое — наконец-то отпускает напряжение, которое я носила так долго.
— Ты проснулась, — раздался голос Ивара.
Я подняла голову. Он сидел в кресле у окна, всё ещё одетый в ту же рубашку, что и вчера. Его волосы были растрёпаны, на лице — тени усталости, но глаза смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.
— Ты не спал? — спросила я хрипло.
— Спал, — ответил он, но я видела, что он лжёт. — Немного.
— Сколько времени?
— Утро. Ты проспала почти шесть часов.
Шесть часов. После того, что я пережила, это казалось целой вечностью. Я попыталась сесть, но тело ныло, как после долгой битвы. Каждый мускул, каждая кость напоминали о том, что я сделала этой ночью. Но боль была приятной — это была боль создания, а не разрушения.
— Как он? — спросила, кивая на колыбель.
— Он идеален, — ответил Ивар, и в его голосе было столько гордости, что я улыбнулась. — Он ел, спал и смотрел на нас так, как будто мы — весь его мир.
— Мы и есть его мир, — прошептала я.
Ивар встал и подошёл к колыбели. Он смотрел на Люта долго, молча, как будто пытался запомнить каждую чёрточку его лица. Затем он наклонился и поцеловал его в лоб — так осторожно, как будто боялся разбудить.
— Сегодня Совет придёт благословить его, — сказал Ивар, выпрямляясь. — И я хочу объявить его имя перед всеми.
— Ты уже выбрал? — спросила я, хотя знала ответ.
— Лют, — сказал он, и его голос звучал как обещание. — Лют Скольчин. Наследник Теней.
Я закрыла глаза, чувствуя, как имя оседает в моей душе. Лют. Древний, сильный, мудрый. Я надеялась, что он вырастет таким — сильным, но не жестоким; мудрым, но не холодным. Надеялась, что он будет любить так же глубоко, как его отец, и сражаться так же отважно, как его мать.
— Это идеальное имя, — сказала я.
Ивар улыбнулся и сел на край кровати, беря мою руку.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня переехала стая, — честно ответила я. — Но я счастлива.
— Ты была невероятна, Инга. Я слышал твой голос. Слышал, как ты дышала. Я хотел войти и помочь, но Морна сказала, что буду мешать.
— Она была права, — сказала я. — Но я знала, что ты там.
Он поднял мою руку и поцеловал мои пальцы — каждый, один за другим, как будто читал молитву.
— Никогда больше не оставляй меня одного, — сказал он тихо.
— Я не оставлю, — ответила я.
* * *
Через час мы подготовились к приходу Совета.
Мне помогли одеться — не в роскошное платье, а в простое, тёплое, с длинными рукавами, которое не стесняло движений. Волосы я заплела в косу, чтобы они не падали на лицо. На шею повесила медальон матери — он был единственным украшением, которое я носила в этот день.
Люта закутали в белое шерстяное одеяло, расшитое серебряными нитями — то самое, которое Морна принесла с собой. На нём были вышиты древние руны, защищающие ребёнка от зла. Я держала его на руках, чувствуя, как его тепло проникает через ткань, и знала, что этот момент — один из самых важных в моей жизни.
Когда мы вошли в малый зал, Совет уже собрался. Аристарх сидел во главе стола, его голубые глаза были тёплыми, почти влажными. Остальные старейшины стояли, их лица были серьёзными, но я видела в них уважение.
— Альфа, Инга, — сказал Аристарх, когда мы вошли. — Мы пришли, чтобы приветствовать нового члена клана и благословить его.
Ивар подошёл к центру зала и повернулся к Совету. Его голос был ровным, но я слышала, как в нём дрожит гордость.
— Уважаемый Совет, — сказал он. — Я хочу представить вам моего сына. Он родился прошлой ночью, под полной луной, и я дал ему имя — Лют. Лют Скольчин. Он будет наследником Теней.
Аристарх медленно поднялся и подошёл к нам. Он посмотрел на Люта — на его маленькое лицо, на его сжатые кулачки — и его лицо озарилось редкой, тёплой улыбкой.
— Он сильный, — сказал Аристарх. — Я чувствую его силу. Он будет великим альфой.
Он протянул руку и коснулся лба Люта — осторожно, почти невесомо. Затем он заговорил на древнем языке, слова которого я не понимала, но чувствовала их смысл. Он просил благословения у земли, у луны, у предков. Он просил, чтобы Лют вырос сильным, мудрым и добрым.
Когда он замолчал, остальные старейшины один за другим подходили к Люту и касались его, повторяя древние слова. Я стояла неподвижно, осязая, как их благословение оседает на моём сыне, как оно защищает его, как оно вплетается в его душу.
Когда ритуал закончился, Аристарх повернулся ко мне и сказал:
— Инга Маслова, Совет признаёт Люта Скольчина законным наследником клана Теней. Ты родила сильного волчонка. Мы благодарны тебе.
Я кивнула, не в силах говорить.
Затем Аристарх обратился к Ивару:
— Альфа, мы предлагаем провести церемонию признания через три месяца. К тому времени Лют станет достаточно сильным, чтобы предстать перед всем Логовом.
— Мы согласны, — ответил Ивар.
Когда Совет ушёл, зал опустел, и я осталась стоять с Лютом на руках, чувствуя, как тишина обволакивает нас. Я смотрела на его лицо — такое маленькое, такое беззащитное — и думала о том, что он теперь принадлежит не только мне и Ивару. Он принадлежит Логову. Он принадлежит Теням. Он был их будущим.
— Ты устала, — сказал Ивар, подходя ко мне.
— Немного, — ответила. — Но я хочу сделать кое-что.
— Что?
— Я хочу сыграть для него. Первый раз.
Ивар нахмурился.
— Ты уверена? Ты только что родила.
— Музыка не требует сил, — сказала я. — Она даёт их.