Страница 4 из 71
Глава 3
Я шагнула в холл поместья, и первое, что ударило в нос, — запах старого дерева, воска и сырой земли, смешанный с чем-то ещё, что я не могла сразу определить. Но через секунду я поняла: это был запах волка. Он витал в воздухе, как невидимая пелена, пропитывая каждую половицу, каждую портьеру, каждый каменный угол. Я вдохнула его полной грудью и почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. Спящий зверь шевельнулся, как будто узнал знакомый запах.
— Проходите, не стойте на пороге, — раздался голос.
Я подняла глаза. Перед нами стояла женщина. Она появилась из тени у лестницы, бесшумно, как кошка, и теперь смотрела на нас с лёгкой, едва заметной улыбкой. Я сразу поняла, что это Лера. Та самая, что отвечает за гостей.
Она была высокой — выше меня на полголовы, с длинными тёмными волосами, которые спадали на плечи тяжёлой волной. Она носила чёрное платье, облегающее её фигуру до самого пола, с высоким разрезом, который открывал ногу при каждом движении. Её лицо было безупречным — острые скулы, точеный нос, губы, накрашенные тёмно-красной помадой. Но самое главное были её глаза. Они были тёмно-карими, почти чёрными, и в них горел тот самый холодный, хищный огонь, который я видела у стражей у ворот. Лера была чистокровной волчицей, и она не скрывала этого.
— Вы, должно быть, музыканты, — сказала она, скользнув взглядом по нам. Её голос звучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Я Лера. Лера Соколова. Я управляю этим домом в отсутствие альфы и отвечаю за всех гостей.
Тёма шагнул вперёд с улыбкой и протянул руку.
— Очень приятно, Тёма, гитара. А это Инга — наша пианистка, Вадим на басу, Сергей — ударник.
Лера не пожала его руку. Она просто посмотрела на неё, потом на Тёму, и улыбка её стала чуть шире, но в ней не было тепла.
— Я знаю, кто вы, — сказала она. — Мне сообщили ваши имена. Размещение уже готово. Идёмте за мной, я покажу вам комнаты.
Она развернулась и пошла вверх по лестнице, даже не оглянувшись. Её шаги были лёгкими, почти бесшумными — она ступала на носки, как хищник. Я пошла за ней, чувствуя, как её запах — дорогие духи, смешанные с тонким ароматом волчьей шерсти — обволакивает меня.
На лестнице было темно. Горели только редкие настенные светильники, и их тусклый свет отражался от тёмных стен. Лера вела нас по длинному коридору, мимо закрытых дверей, и каждую дверь я ощущала кожей — за ними кто-то был. Я чувствовала их дыхание, их присутствие, как будто весь дом дышал.
— Эти комнаты для вас, — сказала Лера, остановившись у конца коридора. — Ваша, — она указала на дверь слева, — и ваши, — она махнула рукой в сторону двух соседних дверей. — Располагайтесь. Ужин через час. Не опаздывайте.
— А где тут ванная? — спросил Тёма, всё ещё пытаясь шутить.
Лера посмотрела на него с лёгким прищуром.
— Вторая дверь направо. Не пользуйтесь горячей водой больше десяти минут — это правило.
Она сказала это так, будто не было никакой возможности нарушить это правило. Тёма сглотнул и кивнул.
— Тогда, — сказала Лера, переведя взгляд на меня. — Инга, если не ошибаюсь? Вы пианистка.
Я кивнула.
— Играете давно?
Я почувствовала, как её взгляд задержался на мне дольше, чем нужно. Она осматривала меня с ног до головы — мою одежду, мой плащ, мои руки. И я вдруг поняла: она не просто интересуется моей игрой. Она изучает меня. Ищет что-то, что я не хочу показывать.
— Давно, — ответила я ровно. — С детства.
— С детства, — повторила она. — Интересно. А я вот с детства не любила музыку. Слишком много шума. Но вам, людям, это нравится, да?
В этом слове «людям» было столько яда, что я невольно сжала кулаки. Она знала. Она чувствовала во мне что-то, что не было человеческим. Или она просто проверяла меня. В любом случае, я не собиралась проколотъся.
— Музыка успокаивает, — сказала я. — Иногда она говорит то, что слова не могут.
Лера улыбнулась — и в этой улыбке я увидела нечто большее, чем просто вежливость.
— Хорошо, что ты так считаешь, — сказала она. — Потому что в этом доме слова очень опасны. А музыка… музыка не умеет лгать.
Она повернулась и пошла обратно к лестнице, не попрощавшись. Её шаги затихли в конце коридора, и только тогда я выдохнула.
Тёма присвистнул.
— Вау. Она что, всегда такая холодная? Или это у нас первое впечатление?
— Она всегда такая, — ответил Вадим, толкая дверь своей комнаты. — Нам лучше держаться подальше от неё.
Я кивнула, но сама знала: это невозможно. Я чувствовала, что Лера не просто управляющая. Она была любовницей альфы. И она видела во мне угрозу. Я не знала, почему — может быть, ей просто показалось, что я слишком долго задерживаю взгляд на её хозяине. А может быть, она что-то учуяла. Запах моего медальона, или мою кровь, или тот факт, что я не пахну как обычная человек.
Я вошла в свою комнату и закрыла дверь.
Комната оказалась больше, чем я ожидала. Высокие потолки, тёмные портьеры на окнах, большая кровать под балдахином. В углу стоял старый камин, в котором уже горели дрова — хотя было совсем не холодно. Я подошла к окну и раздвинула шторы. За стеклом был сад — огромный, тенистый, с высокими деревьями, которые роняли тени на землю. Где-то вдалеке виднелись огоньки других домов. Это был Логово. И я была внутри.
Я провела рукой по подоконнику и замерла. Там были следы когтей. Глубокие, старые, как будто кто-то много раз вонзал их в дерево, пытаясь вцепиться. Я провела пальцем по бороздкам и почувствовала, как по коже пробегает холод.
В комнате было тихо. Слышно было только, как потрескивает камин. Но я знала, что за дверью меня ждёт не просто ночь. Меня ждёт ужин с оборотнями, и, возможно, встреча с самим альфой. И я чувствовала, что Лера будет рядом, наблюдать, ждать, искать мою слабину.
Я села на кровать и сжала медальон в ладони.
— Мама, — прошептала я. — Что мне делать?
Медальон молчал. Но внутри меня, где-то глубоко, раздался тихий, едва слышный вой. Мой спящий волк ответил на запах Логово.
Я закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Ужин через час. Я должна быть готова.
И должна быть осторожна.
Особенно с Лерой.