Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 28 из 71

Глава 20

Ночь опустилась на Логово тихо и незаметно, как тень, крадущаяся по стенам.

Я сидела в своей комнате, глядя на луну за окном, и перебирала в пальцах медальон. Металл давно нагрелся от моего тепла, но я всё ещё держала его, как будто искала в нём ответы. После тренировки тело гудело, но разум был ясным, как никогда. Глеб сказал, что у меня есть чутьё. Ивар сказал, что он защитит меня. Но внутри меня всё ещё жил червячок сомнения: что, если его защита — это просто слова? Что, если завтра он передумает, как передумал выбирать невест?

Я не могла сидеть в четырёх стенах. Мне нужно было движение. Нужно было снова почувствовать его близость — ту странную, электрическую связь, которая возникала между нами, когда он касался меня.

Я встала, накинула тёплый плащ и бесшумно выскользнула в коридор. В доме было тихо — слуги разошлись, гости спали. Только свечи в настенных подсвечниках горели тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на стены.

Я прошла через холл, мимо парадной лестницы, и свернула в западное крыло. Запах старой земли и мокрой шерсти становился сильнее с каждым шагом, и я чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, как волк внутри меня приподнимает голову, прислушиваясь.

В конце коридора горел свет. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и я увидела его — он сидел за столом, склонившись над картой, и водил пальцем по линиям. На столе горела масляная лампа, и её свет падал на его лицо, делая черты резкими и глубокими.

Я постучала — тихо, неуверенно. Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло удивление, но оно быстро сменилось теплом.

— Инга? Ты не спишь.

— Не могу, — сказала я, переступая порог. — Слишком много мыслей.

Он отложил карту и жестом указал на кресло у камина. Я села, и он подошёл ко мне, встал рядом, глядя на огонь.

— О чём ты думаешь?

Я помедлила, собираясь с духом.

— Я думаю о том, что я здесь уже почти неделю. Я приехала как музыкант, а теперь я — твоя избранная. Я чувствую, как во мне просыпается волк, но я всё ещё не знаю, кто я. И я боюсь, что если я не проснусь до конца, то не смогу быть тем, кого ты ждёшь.

Ивар повернулся ко мне. Его глаза были серьёзными, но в них не было усталости — только внимание.

— Ты уже просыпаешься, Инга. Глеб сказал, что у тебя есть чутьё. Это значит, что твой волк уже не спит — он просто ждёт, когда ты перестанешь его бояться. И я не жду от тебя полного оборота за одну ночь. Я жду, что ты будешь двигаться вперёд, даже если шаги будут маленькими.

— Но что, если я не успею? — спросила я. — Что, если Совет или Лера не дадут мне времени?

Он на мгновение замолчал, затем присел на корточки перед моим креслом — так, что наши лица оказались на одном уровне.

— Я уже сказал: ты под моей защитой. Совет не посмеет тронуть тебя, пока я жив. А Лера… с ней я разберусь сам. Но если ты хочешь ускорить пробуждение, есть один способ.

— Какой?

Он протянул руку и взял мою ладонь. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, и когда он сжал мою руку, я почувствовала, как его сила снова вливается в меня, как горячий поток.

— Я могу дать тебе больше силы. Но это будет больнее, чем в прошлый раз. Твой волк может испугаться и попытаться вырваться. Я буду держать тебя, но ты должна будешь довериться мне.

Я смотрела в его серые глаза и чувствовала, как внутри меня разливается спокойствие.

— Я доверяю, — сказала я.

Он медленно поднялся, не отпуская моей руки, и потянул меня за собой. Мы стояли лицом к лицу, почти касаясь друг друга. Его дыхание было тёплым на моей щеке. Он положил вторую руку мне на поясницу, притягивая ближе, и я почувствовала, как его сила пульсирует сквозь ткань одежды.

— Закрой глаза, — шепнул он.

Я послушалась. И вдруг мир взорвался — не болью, а светом. Я почувствовала, как его энергия пронзает меня, как молния, проходящая по венам. Перед глазами вспыхнули образы: бегущие волки, луна, лес, запах крови и свежего мяса. Я слышала вой, и в этом вое был голос моего собственного волка — он звал меня, он рвался наружу.

Я закричала, но звук застрял в горле. Меня трясло, но Ивар держал меня крепко, не давая упасть.

— Дыши, — сказал он. — Не борись. Прими это.

Я попыталась дышать, и постепенно свет угас, сменившись тёплым, пульсирующим покоем. Я открыла глаза. Ивар всё ещё держал меня, и его лицо было влажным от пота.

— Как ты? — спросил он.

— Я… я чувствую себя странно, — ответила я. — Как будто я стала больше. Как будто я могу слышать всё вокруг.

Он улыбнулся — мягко, устало.

— Это пройдёт. Ты приняла часть моей силы. Теперь твой волк знает, как пробудиться. Ему нужно только время.

Я чувствовала, как дрожат мои колени, но в груди было тепло. Я хотела сказать ему что-то ещё, но в этот момент дверь кабинета распахнулась.

На пороге стояла Лера.

Её лицо было бледным, глаза горели жёлтым огнём. Она была одета в длинное чёрное платье, и в руках она сжимала кружевной платок, как будто пыталась задушить его. Она смотрела на нас — на меня, стоящую в объятиях Ивара, и на него, с влажным лицом и расстёгнутой рубашкой.

— Как мило, — сказала она, и её голос был тихим, но пронизывающим, как игла. — Ночные встречи в кабинете. Ты действительно думаешь, что я не узнаю?

Ивар отпустил меня и шагнул вперёд, заслоняя меня плечом.

— Лера, это не твоё дело. Ты не должна здесь находиться.

— Не моё дело? — Лера усмехнулась, но в её глазах не было смеха. — Я была твоей женщиной пять лет, Ивар. Пять лет я ждала, что ты выберешь меня. А ты приводишь сюда эту… эту полукровку, которая даже обернуться не может, и отдаёшь ей то, что должно было быть моим.

Она сделала шаг вперёд, и я почувствовала, как от неё исходит холодная волна. Она посмотрела на меня, и в её взгляде была такая ненависть, что я замерла.

— Ты думаешь, ты победила? — прошептала она, приближаясь. — Ты всего лишь игрушка для его развлечения. Когда он наиграется, он выбросит тебя, как старую тряпку.

— Лера, замолчи, — сказал Ивар, повышая голос. — Ты переходишь границы.

Лера не послушалась. Она подошла ко мне вплотную, и вдруг её рука взметнулась. Пощёчина обожгла мою щёку — сильная, злая, заставившая меня отшатнуться.

— Ты умрёшь, если не уедешь! — крикнула она. — Слышишь меня? Убирайся из Логова, пока я не убила тебя своими руками!

Я стояла, чувствуя, как горит щека, как в ушах звенит. Боль была резкой, но она не сломала меня. Она разбудила что-то внутри — ту самую злость, которую я держала на привязи.

Я посмотрела Лере прямо в глаза, и впервые мой голос не дрогнул.