Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 153 из 156

Почему женщины меньше проявляют себя в технологиях – это вопрос, над которым ломают голову социологи и эволюционные психологи многие десятилетия. Не думаю, что компания типа нашей, где работает пара-тройка дюжин инженеров, может внести какой-либо статистически ощутимый вклад в решение этого вопроса через дискриминацию мужчин при подборе кадров. Но говорить о том, что Telegram как-то дискриминирует женщин при найме, – абсолютно неверно. Если считать всю команду целиком, а не только разработчиков, то женщин в Telegram работает больше, чем мужчин. Мы стараемся по всем направлениям набирать лучших, и, если в ряде из них побеждают женщины, мы это приветствуем. У нас финансовый директор, главный юрист, главный бухгалтер, глава модерации – все женского пола. Кстати, среди модераторов тоже больше женщин. Предположу, что в социальном контексте вопросы модерации в Telegram могут иметь даже большее значение, чем нюансы технической реализации алгоритмов…

Мы максимально демократизировали то, как работает Telegram, например, в следующих аспектах:

1. Пользователи могут предлагать изменения в работe Telegram и голосовать за них.

2. Пользователи могут становиться частью команды Telegram, побеждая в конкурсах для программистов, дизайнеров и модераторов (при этом имена/пол/возраст/национальность участника не видны судьям и остальным участникам).

3. Пользователи могут предлагать формулировки строк интерфейса Telegram на разных языках и голосовать за них.

4. Пользователи могут напрямую владеть собственным именем (username) через приватный ключ к блокчейн-аккаунту без посредника в виде нас (площадки). Речь идет о передаче власти над именами в руки самих пользователей, то есть о первом в истории соцсетей и мессенджеров добровольном отказе площадки от централизованного распределения этих благ.

5. Пользователи могут создавать Telegram-аккаунты на базе их личного приватного ключа от блокчейн-кошелька (без привязки к SIM-карте), что открывает ряд инноваций: совместное владение аккаунтом (через multi-sig) или определение неизменяемых условий пользования аккаунтом (через смарт-контракты) и, как следствие, принадлежащих аккаунту каналов/групп/ботов (то есть можно из этих сущностей устраивать цифровые акционерные общества с совместным правом подписи или, например, с форсированием договоренностей по распределению долей в зависимости от привлеченных инвестиций).

Эта политика проводится постоянно. Например, подарки Telegram, которые мы запустили в сентябре, в январе можно будет токенизировать и свободно передавать и даже выставлять на аукционы через смарт-контракты. То есть речь об отказе от контроля. В каком-то смысле массовое e2e-шифрование, пионерами которого мы стали в 2013 году, – это еще один пример отказа от централизованного контроля в пользу людей.

Почти все, что мы делаем, укладывается в эту парадигму. Например, когда нас заблокировали в 2018 году в Иране, мы столкнулись с дилеммой: в отличие от России иранского трафика уже тогда было слишком много. Мы финансово не могли позволить себе оплачивать все прокси-серверы и IP-адреса для того, чтобы все иранцы смогли продолжать пользоваться Telegram. Но нам удалось обойти блокировки в Иране через децентрализацию и перенос контроля самим людям. Мы создали платформу для обхода блокировок со встроенной монетизацией при создании сторонних прокси-серверов (то есть инструментов обхода блокировки). Мы сделали так, чтобы владельцы прокси-серверов смогли показывать любой рекламируемый ими канал на первом месте в списке чатов для всех пользователей, подключившихся через их прокси-сервер. В результате прокси-серверы стали быстро окупаемым бизнесом, и иранское правительство не смогло ничего этому противопоставить: они уже боролись не с нами, а с собственным же голодным населением.

Конечно, мы – одна из немногих площадок, которая периодически проводит массовые опросы пользователей по важным вопросам (в том числе рассылками). Мы прислушиваемся к пользователям, но роль этого инструмента я бы не переоценивал. Считаю, что для движения вперед нужно давать максимальную власть каждому индивидууму, а не некоему абстрактному диктату большинства пользователей, которое не обязательно заинтересовано в долгосрочном успехе всей площадки.

Смысл запуска экосистем вроде каналов и миниаппов внутри Telegram заключается в создании социальных лифтов, которые позволяют людям самореализоваться и принести пользу обществу. Подавляющее большинство каналов и миниаппов было создано не мегакорпорациями или известными бизнесменами, а новыми амбициозными игроками, о которых ранее часто никто не слышал. Поэтому я не согласен с Вашим ощущением о смысле этих экосистем в возможности «бизнесменам стричь массы». В целом разделение на «бизнесменов» и «массы» считаю в нынешнюю эпоху неверным. В широком смысле каждый из нас – и бизнесмен, и представитель масс. Задача нашей платформы (и интернета в целом) – в том, чтобы любой представитель масс мог стать «бизнесменом» через принесение пользы обществу в том или ином виде – как автор контента/канала, как художник стикеров, как создатель миниаппа и т. д. Именно поэтому на нашей платформе достигают успеха не мегакорпорации, а обычные ребята из Набережных Челнов. Например, <ссылка на историю анонимного разработчика мини-приложения> – без инвесторов и команды в одиночку уже заработал более 3 миллионов долларов за 5 недель. И таких немало.

Основные выигравшие на миниаппах – это новое поколение без серьезных денег и связей. Они достигают успеха и, кстати говоря, во многих случаях приносят пользу массам, которые находятся в не самых выгодных условиях изначально. Например, условные тапалки вроде NotCoin или Major раздали токенов на десятки миллионов долларов пользователям из бедных стран типа Нигерии или Бангладеш, воспользовавшись положительной ситуацией на крипторынке, подпитываемом главным образом американскими инвесторами. По сути, блага на наших глазах переливаются из сытых стран в менее сытые, делая мир чуть более справедливым и эффективным. И это тоже явление, в котором я вижу прямой социальный прогресс.

На мой взгляд, этот текст был продуктом личной веры, намертво сросшейся с предпринимательским целеполаганием. И все же я не выдержал и переспросил Дурова насчет ключевого для меня вопроса – хотел бы он по-настоящему перевернуть игру?

Тогда между нами состоялся диалог, который я хочу процитировать целиком.