Страница 118 из 156
и написали статью под заголовком «Telegram сообщает, что Apple блокирует его обновления из-за диспута с Россией». Но и после ее выхода ничего не происходило день, второй, третий. Дуров потерял надежду и уже хотел выкатывать обновление везде, кроме России, как пришло письмо из Apple: обновление утверждено.
В общем, монетизировать игры и другие мини-приложения в Telegram надлежало аккуратнее. Тотем прибег к чему-то вроде челночной дипломатии.
Без шума и пыли Дуров ввел свою внутреннюю валюту – звезды, которыми можно было расплачиваться за покупки в играх и т. д. Причем через кошелек Wallet, принадлежащий The Open Platform, которую возглавил все тот же Рогозов. После чего Telegram предложил Apple делить комиссию от транзакции этих звезд. Логика была такая: наше приложение – ваше устройство, нам процент – вам процент. По словам Дурова, это было серьезное изменение парадигмы, и, чтобы его одобрить, Apple пришлось созвать совет «на уровне Тима Кука».
Заручившись согласием Apple, Дуров обратился к разработчикам мини-приложений, которых собрал вокруг себя TON Foundation во главе с Рогозиным. Суть его речи заключалась в следующем: одна там корпорация зла вечно норовит забанить ваши приложения, но нам наконец удалось с ней договориться о разделе комиссии, и, кажется, это не такой уж и плохой шанс для вас, тем более что мы поможем вам продвигаться в Telegram…
Сообщество покивало, и звезды были узаконены. Дуров вздохнул с облегчением, потому что от него отстали две главные немезиды: могущественное государство и лояльная ему корпорация-спрут.
Тем временем началась —
[40]
[Данный фрагмент удален в соответствии с законодательством РФ.]
. Кремлевские политические консультанты посоветовали губернаторам и мэрам заводить каналы в мессенджере Дурова, чтобы мгновенно информировать граждан о важных событиях и угрозах. Бюрократы взяли под козырек и заодно получили выгодный канал быстрой обратной связи.
В Украине такие же каналы завели главы военных администраций и те же мэры с губернаторами, а также сам президент Владимир Зеленский. Оповещения о налетах, сведения о погибших и раненых, отчеты о пожарах и разрушениях – вот что наводняло каналы украинских чиновников, и конца-края этому безумию видно не было.
Тем острее было чувство нереальности происходящего у Дурова, потомка украинской знати, когда, отрубившись после трех суток бодрствования, он проснулся в тюремной камере с умывальником и смрадной дырой в полу.
•••
Дуров попал за решетку из-за того, что недооценил
minor threats
– второстепенные, но существенные угрозы своей свободе. Взбунтовались спецслужбы стран, которые Telegram давно раздражал недостаточным усердием в борьбе с наркоторговлей, распространением детского порно, отмыванием денег и далее по списку. И если претензии бразильских властей, которые возмущались разгулу оппозиции в Telegram, удалось уладить дипломатическим визитом Перекопского к Болсонару и компании, то с Европой, где интернет регулировался все жестче, договориться было нелегко.
Например, до 2022 года власти Германии не могли достучаться до Дурова. Хотя им очень хотелось: во время пандемии ковида в Telegram гнездились немецкоязычные антипрививочники, сторонники теории заговора и много кто еще. Компания получала письма, но не отвечала на них.
При этом Дуров вовсе не исчез из публичной жизни и не скрылся в скит. То он гарцевал с накачанным торсом на лошади, то сидел, задумчивый и полуголый, в пустыне, то медленно погружался в ледяную ванну, глядя перед собой, как йог, очнувшийся после вековой медитации. Короче говоря, он демонстрировал силу духа, беспристрастность и готовность идти по пути воина, сколь долго ни будет виться дорога.
Безусловно, такие вайбы в сочетании с горой неотвеченных мейлов вызывали у немецких канцелярий чувство, что над ними издеваются. Наконец какая-то сердобольная душа в Google (самой компании, а не поисковике) выдала немецким чиновникам мейл Дурова. Стороны списались и назначили видеозвонок, на который явились персоны из министерства внутренних дел, а также из министерства юстиции со своим главой Марко Бушманом.
«Встретились, поговорили, а затем кто-то из них начал сливать в прессу детали разговора с комментариями: мол, мы этот Telegram сейчас на место поставим, – рассказывал Дуров. – Хотя мы им всего лишь обещали согласно DSA [европейский закон о регулировании интернета, Digital Services Act] действовать». Прочитав вышедшие статьи, он адресовал немецкой стороне вежливую, но недвусмысленную реплику, что публикации после созвона не настраивают на взаимодействие…
(Когда я полез проверять, что же такого написали газеты, был поражен не петушливыми комментариями бюрократов – они были как раз умеренными, – а заголовками в стиле: «Наконец-то мы узнали, кто стоит за Telegram! Durow вышел на связь!»)
Так или иначе, когда Дурову зачитывали обвинения в парижском суде, он сначала подумал, что дело в том же самом – неотзывчивости Telegram, отсутствии прямого канала связи, по которому расследователи киберпреступлений Франции могли бы выйти на него. Однако позже он понял, что дело обстояло хитрее.
Управление парижской прокуратуры, занимающееся борьбой с киберпреступностью, настаивало, что Дуров несет личную ответственность за все творящиеся в Telegram мерзости. Пока он сидел в камере, Reuters вспомнило январское интервью начальницы этого отдела, вице-прокурорки Джоанны Бруссе. Она заявила, что ее подразделение столкнулось с растущим числом преступлений, связанных с Telegram и приложением для групповых аудиочатов Discord.
Бруссе было 38, и, несмотря на спекуляции прессы, она не выглядела амбициозной карьеристкой. До последнего времени у нее даже не было отдельного офиса. В течение многих лет ее стол был оккупирован компьютерами, ноутбуком, кружкой-тумблером для кофе и стопками бумаг, а вид из окна представлял собой море панелек, а не архитектуру эпохи Османа. Лишь совсем недавно Бруссе переехала в собственную комнату на 26-м этаже с видом на Монмартр.
Эту улыбчивую и, кажется, недолюбливающую макияж девушку можно было бы легко представить на вечеринке линди-хопа, но не как эринию, преследующую тотема. За исключением одной детали. На всех фотографиях Бруссе была одета в черное, во все черное. Расследование деяний человека в черном она называла «одной из моих битв».
Впрочем, как писали в
Madame Figaro