Страница 47 из 73
— Да. Но я хочу этого именно с тобой, — нырнув пальцами под его тунику, скользнула рукой по мышцам его живота, пробежалась пальцами вверх до груди, уверяя, что близость с ним меня не пугает.
Глубоко вздохнув, Шон наклонился к мои губам и, прежде чем накрыть их своими, пообещал, сбивчивым голосом:
— Милая, я постараюсь быть с тобой самым нежным и осторожным.
Обещание он, действительно, сдержал, утопая в нескончаемых ласках его больших рук и ловких пальцев, я расслабилась и почти не ощутила дискомфорта, когда его твердая и горячая плоть оказалась во мне. Каждое движение приносило нам обоим наслаждение. Зарываясь пальцами в его волосах, целовала, как в последний раз, покусывала его плечи, посасывала шею, чтобы как-то сдерживать громкие стоны удовольствия.
Длинная ночь оказалась невероятно короткой.
Утомленная неистовым потоком чувств, заснула на груди Шона. Жар его тела напоминал о райских минутах, гулкое биение сердца под моим ухом уверяло, что это не сказка для взрослых, а моя реальность. Там, где читатель перелистывал последнюю страницу книги, наша история только начиналась.
Какое же блаженство встретить позднее утро с любимым мужчиной. Приоткрыв глаза, украдкой на него взглянув, прислониться обнаженным телом к широкой спине, ощутить родное тепло. И лениво потянувшись, снова их прикрыть. А позже оказаться пойманной его ласковыми руками и настойчивыми губами.
— Милая, ты уже выспалась? — зарываясь носом в мои волосы спросил, крепче прижимая меня к твёрдой груди.
— Не знаю, мы почти не спали. Но вялой я себя не чувствую, — сонно ответила и развернулась к нему лицом.
Шон подарил мне обворожительную белозубую улыбку.
— Выглядишь потрясающе! Твой удивительный запах и тихое дыхание сквозь сон напоминали мне о том, как я теперь счастлив. Кстати, Аделаида еще вчера спрашивала о твоём здоровье и хотела тебя навестить, но я уверил ее в том, что тебе уже лучше, и я сам прослежу, чтобы ты как можно скорее восстановила свой магический резерв и пошла на поправку, — мой змей хитро ухмыльнулся.
— Проследил, так проследил, что я еще могу сказать, — дёрнув плечом, на котором удобно устроился его подбородок, рассмеялась. — Мне приятно, что здесь кому-то кроме тебя есть до меня дело. Передай ей спасибо за заботу.
— Вот пойдём завтракать, сама и передашь. У меня особые методы лечение. Разумеется, до такой целительницы, как ты, мне далеко, но я тоже кое-что могу, — Шон склонился к моим губам.
Вместо того, чтобы поцеловать, легонько прикусила его нижнюю губу.
Брови мужчины обескураженно изогнулись.
— Можно поинтересоваться, зачем ты меня только что укусила?
Пытаясь отвернуться и сбросить с себя его руки, оказалась ещё крепче притянута к нагу.
— Подумала о тех красавицах, которых ты поставил на ноги своими методами, вот и не сдержалась, — зло буркнула я.
— Ревнивица моя. Ты первая и последняя в моем списке, — отмахнулся он.
— Это не может не радовать, учитель, — рассмеялась я.
Слегка надавливая пальцами, игривыми массажными движениями спустилась от его ключиц к низу живота и остановилась, с предвкушением наблюдая за его реакцией.
— Дразните меня, Адель Эванс? Не боитесь, что после таких прикосновений, я вас никуда не отпущу? — перекатываясь на меня сверху, дал понять, что завтракать мы спустимся ближе к обеду.
— Может, я только этого и жду, — отдаваясь ему без остатка, закрыла от удовольствия глаза, без стеснения подставляя свое тело для поцелуев.
Тогда я не думала о том, что произойдет с нами, когда мы вернёмся к своим ролям. Я снова стану его студенткой, а он моим преподавателем. Мне было слишком хорошо, чтобы отягощать себя грустными мыслями.
Переодевшись в насыщенное платье малинового оттенка чуть выше колен, долго выслушивала нотации о том, что мне следует выбрать что-нибудь другое. Но как оказалось, убедить одного собственника в скромности наряда мне все же удалось. Другие платье в моем шкафу выставляли на всеобщее обозрение грудь, спину, живот или все вместе.
— Кто их только подбирал? Если это Элизия — я ее придушу, — сжав кулаки, рявкнул.
— Не думаю, если бы она приложила к этому руку, здесь весели бы только серые и чёрные бесформенные платья, по сравнению с которыми обычный, невзрачный мешок смотрелся бы на мне роскошно. — «Не удивлюсь, если бы одежда еще и была пропитана изнутри парализующим ядом», — про себя подумала.
Шон понимающе усмехнулся. Ее симпатию не увидит разве что слепой.
— Ой, а мы же Дерека давно не видели, как он? — обеспокоенно спросила.
— Думаю, мы его и не увидим в ближайшее время. Брат, наверняка, навёрстывает упущенное в какой-нибудь залитой солнцем и теплом долине. Греет свой хвост на песке и наслаждается морским бризом, любуется волнами.
Шон оказался прав, Дерек, действительно, покинул Аселинию.
Но зато на Ханну мы почти наткнулись, когда выходили из комнаты. Гордячка переступила через себя и, возможно, хотела помериться, но, увидев на вместе с блестящими от счастья глазами и улыбающихся, обо всем догадалась и передумала.
— Вот оно как! Пользуетесь своим положением, значит, мистер Шон Бирн? — хмыкнула она, пронзительный взгляд синих глаз сверкал от зависти или злости на меня.
— Нет, не пользуюсь. Оправдываться перед тобой я не собираюсь, — скрестив руки на груди, он повысил голос.
Теперь уже я была в бешенстве:
— А не ты ли сама едва ли не толкала меня к нему в руки, уверяла, что он мой суженный и, что мы должны быть вместе несмотря ни на что? Вот я и задумалась. Может, все так и должно быть? Чем ты теперь недовольна, а? Бесишься, что, идущая у тебя на поводу, подруга теперь не с тобой? Что ее мысли заняты чем-то помимо переживаний о том, как исправлять последствия после твоих внезапных идей? — вся красная и ужасно злющая наконец-то все ей высказала в лицо.
Не зная вначале, что мне ответить без минуты бывшая подруга скривила губы:
— Теперь я считаю, что вы не пара. Он тебе не подходит. Я видела достаточно и могу давать тебе советы, ведь мне ты мне не безразлична. «Проблема»? Вот как? Ты всегда видела меня именно такой? Зудящем укусом на теле?
— Девочки, может вы обе остынете и выясните отношения уже дома, пока в горячке не сказали то, о чем пожалеете? — вставая между нами, вмешался Шон.
— А мне ей больше нечего сказать! — как же мама была права на ее счет, Ханна тянет меня в трясину, из которой я раз за разом выбираюсь, меняясь изнутри.