Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 73

Глава 16

Эту ночь я точно не забуду

Учитель отстранился. В чарующих глазах Шона тени смешались со светом.

— О да. Эту ночь я точно не забуду, — сладко улыбаясь, прикоснулась пальцами к колючей щетине.

Мои руки притянули его лицо ближе, и мягкие губы Шона целовали уже требовательнее, ненасытнее. Словно во всем мире мы были только одни.

Приятное, сладкое послевкусие отравила горечь воспоминания, совершенно невовремя нахлынувшего на меня. Отстранившись, запрокинула голову, к груди и лицу приливал жар, деревья вокруг закружились.

— А ведь ещё недавно с той же страстью ты целовал другую у меня на глазах, — чужим голосом нарушила наше недолгое счастье. — Если вы с ней заодно, и ты просто развлекаешься со мной, то я не хочу в этом участвовать, найди себе другую игрушку.

В ушах барабанной дробью раздавались слова Даниэль: «Он не моя собственность… Все три дня Шон в твоем распоряжении». Вот же дура, как же я быстро повелась на его обаяние.

— Адель, — на расстроенном лице отразилась боль, бережно переплетая свои пальцы с моим, он виновато произнес: — Ты не игрушка! Ты мне очень сильно нравишься. Что уж греха таить, тот сапог пробудил во мне не только ярость. Твоя красота, необыкновенный голос заставили меня вновь чувствовать себя живым. Я привык быть полезным для других, молча выполнять приказы, лишь бы хорошо платили. — Шон прикрыл глаза и замотал головой. — Даниэль просто обычная женщина, с которой мне было хорошо несколько ночей. Она не держит меня, и я не цепляюсь за наши встречи. У нас с ней нет будущего. Я бы никогда не выбрал такую, как она, на роль спутницы жизни. Но с тобой все иначе. Когда я смотрю на тебя, понимаю, что хочу большего: видеть чаще, ласкать, шептать о том, как ты прекрасна и нужна мне, — вкрадчивый голос понизился.

Утопая в моих волосах, он громко и с наслаждением втянул носом воздух, уверяющие в долговечности нашей близости губы нашли мое ухо и игриво его поцеловали.

— И еще я бесконечно тебе благодарен, ты спасла моего брата. Пусть он и не показывал своего отчаяния. Но я заметил, как слепота его ломала.

— Значит, ты со мной сейчас все же из-за долга? Целуешь меня в качестве признательности? — задумчиво поджимая губы, буркнула.

— Нет же! Я просто хочу быть с тобой, вот и все. Даже если ты все равно меня сейчас оттолкнешь, сочтешь мою вторую ипостась отвратительной и недостойной такой чудесной девушки, как ты, наплевав на свою гордость и твои заблуждения, я попробую ещё раз. Я буду пытаться до тех пор, пока твой ответ не изменится, или я не увижу, что действительно тебе противен, — запуская пальцы в мои волосы, сжал кудри, но не сильно, отдаляющаяся рука создавала натяжение.

Я потянулась за ней и, наткнувшись на его решительный, честный взгляд, убедилась, что преувеличивала все те совпадения, отдаляющие нас друг от друга.

— Я тоже этого хочу, — полушёпотом простонала.

Новый поцелуй накрыл меня с безумной настойчивостью. Он углублялся, изучал своим языком мой рот. Отрывался и поочередно всасывал то верхнюю, то нижнюю губу, осторожно покусывал их.

В, не знавшем ранее мужчины, теле ощущалось не просто тепло, по нему растекалась необузданная лава, она прожигала все препятствия, уничтожала оковы.

Краем глаза уловив, вспыхнувший в одном из казавшихся таким крошечным домиков, свет, оторвалась от пьянящих губ Шона.

— А кто там живет? Я уже давно обратила внимание на эти строения вдали, но забыла спросить.

На безмятежном лице появилось беспокойство. Хватая меня за руку, любимый учитель помог мне встать.

— Скорее, нам нужно отсюда убираться! Это владения гномов. Мех керлингов очень ценен для торговцев и охотников за редкими видами, что уж говорить про светящиеся рога. О них мечтает каждый третий убийца зверей. Гномы оберегают этих созданий и присматривают за миром, помогают растениям и дальше разрастаться. Они не против продать какую-нибудь траву за баснословную сумму. Но воровства и проникновения без приглашения и пользы для них они не потерпят.

— Поняла, кто-то же должен следить за порядком. Так что их требования вполне разумные и обоснованные, — сбегая за ручку вниз по холму с тем, кого еще недавно себе нагадала, радостно ответила.

Гнев каких-то там гномов меня абсолютно не страшил, когда рядом со мной был такой потрясающий мужчина. Положа руку на сердце, я была полностью уверена в том, что, если дело дойдёт по боя, он меня обязательно защитит, даже не обнажив меча.

Уже возле портала Шон подхватил меня на руки и не опустил на пол, пока не принес в мою комнату.

— А если кто-то увидит? Нас с Ханной здесь и так ненавидят и считают чужачками. Не хотелось, чтобы, когда я буду спать, в мою шею впилась своими острыми клыками какая-нибудь из местных женщин, уже вышедшая за тебя замуж в своих фантазиях, — для приличия ерзая в его руках, фыркнула и попыталась соскочить.

— Не волнуйся, твоя шея сегодня и в последующие ночи только моя. Спать я тоже планирую вместе с тобой. И мне глубоко плевать на фантазии безразличных женщин, меня интересуют только твои, — томно произнес он.

Его голодный взгляд прожигал меня насквозь.

На ногах я стояла совсем немного, исцеловав мои плечи и шею, Шон толкнул меня на кровать. И лег сверху, прижимая своим весом к простыне.

Медленно спускаясь ниже, Шон протягивал восхитительные, обжигающие поцелуи вдоль тела, рисовал языком дорожку от моего уха к ключицам, пока не наткнулся на преграду. Салатовое платье никак не хотело подпускать его к груди. Создавалось впечатление, что упрямая ткань берегла мои девичьи формы. Легко стянуть ее вниз не получилось.

— Пуговицы сзади, — срывающимся голосом подсказала.

Безудержно, дико и неукротимо он отрывал их одну за другой, пока не избавился от, отлетающих во все стороны и со звоном рассыпающихся по полу, всех преград.

Прикусив зубами краешек ткани, потащил за него вниз. Острые зубы не задели мою разгорячённую кожу.

— Ты у меня первый, — тихо объявила я, прищурившись.

Отстранившись, Шон выпрямился, смотря на меня остеклевшими, поглощенными влечением глазами, удивлённо спросил, борясь с мужской природой:

— Ты серьезно? Тогда нам не стоит переходить чёрту. Не хочу сделать тебе больно или обидеть своей нетерпеливостью. Я могу подождать сколько потребуется, честно, — отрывисто дыша, выразил готовность отказаться ради меня от своего удовольствия.

Шон безобидно улыбнулся.