Страница 55 из 62
Глава 30
Свиристель
Демиан
Я смотрел на Эву, лежащую у меня на груди, и не мог поверить, что всё происходит по-настоящему. Её дыхание было ровным и спокойным, ресницы слегка подрагивали, а пальцы сжимали мою руку, будто даже во сне она боялась, что я исчезну. Свет от догорающего камина падал на её лицо, делая его мягким и беззащитным. Я провёл пальцами по её скуле, убирая упавшую прядь волос, Эва заёрзала и прижалась ближе.
Она была такой хрупкой в этот момент — совсем не похожей на ту дерзкую, упрямую девушку, которая бросила вызов судьбе и перевернула всю мою жизнь. Но я знал, что эта хрупкость обманчива. Внутри неё горел огонь, который не могли погасить никакие испытания. Тот самый огонь, что вновь зажёг во мне жажду жить и бороться за своё место под холодным солнцем Севера.
Сейчас, когда всё было позади, я вспоминал бесконечные часы, когда мчался за ней через леса и поля, не давая себе ни минуты отдыха. Я гнал лошадь до изнеможения, а в голове звучал только один вопрос: успею ли? Каждая минута промедления казалась вечностью, каждый шорох в лесу заставлял вздрагивать. Тени рисовали мне обманчивый силуэт Эвы, и я раз за разом прокручивал в голове картины одна страшнее другой.
Страх разрывал на части. Я не знал, что сделаю, если опоздаю, — даже думать об этом не хотел. Но понимал одно: я не готов потерять ещё одного близкого человека из-за своей трусости и доверчивости.
Но теперь Эва со мной, в моих объятиях, и я не позволю никому причинить ей боль. Я поцеловал жену в макушку, вдыхая запах её волос, и чувствовал, как в груди разливается давно забытое тепло. Она думает, что это я спас её сегодня ночью, но однажды расскажу ей, что именно она стала спасительницей для меня, пропащей души.
Во входную дверь осторожно постучали. Три удара, пауза, ещё два — сигнал Финна. Я аккуратно высвободился из объятий Эвы, стараясь не разбудить её. Она зашевелилась, что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Я накинул рубашку и бесшумно подошёл к двери, приоткрывая её ровно настолько, чтобы увидеть, кто стоит снаружи.
Финн стоял на крыльце, и в свете луны его лицо казалось бледным и встревоженным. Но не это заставило моё сердце пропустить удар. Он держал под руку
её
. Худая, бледная, потерянная. Она опустила голову, пряча глаза, не спеша взглянуть на меня или начать оправдываться.
Каролина.
Я замер, не в силах поверить своим глазам. Я искал её два долгих мучительных года, объездил полкоролевства и готов был продать душу дьяволу, лишь бы найти. И вот она стоит передо мной, а я… не знаю, что чувствовать.
— Я нашёл её в лесу, — тихо сказал Финн, почесав макушку. — Она пыталась спрятаться, заставила побегать, но мне всё же удалось её поймать.
Финна я почти не слушал. Всё моё внимание сосредоточилось на сестре. Добрые воспоминания из детства смешались с горечью юношества, когда связь между нами оборвалась из-за её предательства. Я должен был испытывать ненависть, желать справедливой кары, но не мог. Глядя на её осунувшееся лицо, глаза, в которых навеки поселился затравленный страх, понимал: она уже наказана. Собственным выбором и совестью, что разъедала её изнутри.
Поэтому я сделал то, что требовалось от старшего брата — шагнул вперёд и молча обнял её. Каролина оцепенела, а потом её тело содрогнулось от беззвучных рыданий. Сейчас она походила на ту самую маленькую девочку, которую я знал. Ту, что плакала из-за ушибленных коленок или потому, что я снова обошёл её в искусстве владения мечом. Будто и не было между нами обид и боли, однако мы оба знали, что как прежде уже не будет — не срастутся так просто переломы, не заживут глубокие раны.
— Прости меня, — прошептала она, и голос её был таким надломленным, что у меня сжалось сердце. — А лучше не прощай, прогони меня, накажи.
Я отстранился и взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. Её глаза были красными от слёз, под ними залегли тени, но в них горел тот же огонь, что и у меня, — надежда.
— Хитрая какая, — ухмыльнулся я. — А Север я один восстанавливать буду? Нет уж, ты мне за всё заплатишь, сестра. До последнего вздоха будешь трудиться на благо графства вместе со мной. Идёт?
Я протянул ей руку. Она в недоверии уставилась на неё, а затем с тоскливой улыбкой ответила на рукопожатие, соглашаясь со своим наказанием. Ведь не прощение ей моё было нужно, а возможность это прощение заслужить, а я не тот человек, кто будет втаптывать в грязь того, кто погрузился в неё с головой. Особенно когда речь о единственном члене семьи, который у меня остался.
Финн кашлянул, привлекая к себе внимание и отвлекая от счастливого воссоединения бедовых родственников.
— Это хорошо, что вы разобрались, — сказал он, переводя взгляд с меня на Каролину и обратно. — Но с Эбервалями что делать будем?
Я недоуменно вскинул бровь, припоминая знакомую фамилию. Кажется, такую носила подруга детства отца, но я не уверен.
— Эбервалями? — переспросил я. — О чём ты говоришь?
Каролина переглянулась с Финном, как два заговорщика, так что я сразу понял: до того как прийти к охотничьему домику, они явно что-то горячо обсудили. Сестра облизнула пересохшие губы, собираясь с духом.
— Вельма и Кристофер — из рода Эбервалей, — неуверенно начала она, вглядываясь в моё лицо с тревогой. — Они связаны родством с Эвой и её погибшей матерью. Лидия была их кузиной.
Вот это новости. Кому расскажи — не поверят.
— Что? — выдохнул я, и голос мой дрогнул. — Ты хочешь сказать, что они… что Эва и Вельма — родственницы?
Каролина кивнула, ей самой явно было тяжело говорить об этом. А мне-то что теперь делать с этими сведениями? Выходит, я и тётю, и племянницу…
Так, а вот здесь, пожалуй, следует остановиться.
— Лидия сбежала от своей семьи, от Эбервалей, и забрала документы, которые давали её роду права на наши земли и титул, — продолжала Каролина, будто не замечая моего смятения. — Поэтому Вельма и Кристофер так отчаянно их ищут. Эва рассказала, что нашла письма матери и что в них сказано: документы спрятаны там, где свиристель спел свою первую песнь.
— Свиристель? — повторил я, и это слово отозвалось во мне эхом, пробуждая детские воспоминания. Так мама иногда называла отца, потому что он пел не переставая. Всё время мурлыкал что-то под нос, а спать мы с сестрой обязательно укладывались под его колыбельные. — Это ведь прозвище отца.
Каролина кивнула.
— Да. Мать Эвы тоже его так называла и наверняка зашифровала таким образом то место, где они встречались. Там, где всё началось, там всё и закончится.