Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 40 из 62

Она была худа до истощения, с острыми скулами и глубоко запавшими глазами, в которых горел лихорадочный блеск. Спyтанные чёрные волосы падали на плечи, платье было грязным и рваным, но в прямой осанке чувствовалась какая-то странная, почти аристократичная грация.

— Кто вы? — я застыла, не смея шевельнуться, боясь, что она может быть опасна. Но в её взгляде не было злобы — только отчаяние и страх.

— Держись подальше от этой семейки, — прошипела она, поглядывая за моё плечо на примерочную, где скрылась графиня. — Они заберут у тебя всё, ничего не оставят.

— Семейки? — переспросила я, не понимая. — О чём вы?

— Эва? — послышался из-за шторки голос Вельмы. — Дорогая, помоги мне с замком, не могу расстегнуть.

Девушка вздрогнула, и в её глазах мелькнула настоящая паника. Она отступила на шаг, готовясь исчезнуть, как дикий зверь, почуявший опасность.

— Беги, пока не поздно, — бросила незнакомка, и её голос дрогнул. — Не то тебя ждёт то же, что и меня. Не дай им добраться до документов Лидии. Как только они их получат, всё будет кончено.

Лидия. Моя мать. Причём здесь она?

— Постойте, куда вы? — громким шёпотом бросила я ей вслед, но девушка уже не слушала, исчезая в ворохе висящих на длинной вешалке платьев так же внезапно, как и появилась.

— Эва! — Вельма возникла за моей спиной с недовольным видом. — Пришлось справляться без тебя. Дорогуша, куда ты пропала? Ты что, меня не слышала? Мы торопимся. У нас ещё столько дел.

Графиня вновь потянула меня за запястье, и её пальцы сжались на нём с болезненной силой. Металл маминого браслета впился в кожу. Да чего она меня сегодня хватает?

— Сама пойду, — я вырвала руку, зашипев от боли, и с вызовом посмотрела на графиню. — Хватит мной помыкать.

Она хмыкнула, явно раздражённая моим сопротивлением, но промолчала, развернулась и пошла вперёд, к карете, цокая каблуками.

Как же она меня бесит.

Я потерла запястье, пытаясь унять жжение, и невольно бросила взгляд на него. Кожа покраснела, и на ней проступили странные следы. Я нахмурилась, оттянула тонкую полоску браслета и с удивлением обнаружила, что рисунок на коже складывается во вполне читаемую надпись.

Я прищурилась, пытаясь разобрать написанное, узнавая в витиеватых буквах почерк матери:

«Цвет моей жизни хранит секрет там, куда чужакам хода нет»

.

Мамин браслет внезапно показался мне тяжелее, чем был раньше.

Оказывается, это не просто украшение, что она подарила мне на смертном одре на память о себе.

Это ключ.