Страница 17 из 62
Мы продолжали танцевать, но в его движениях появилась жёсткость. Он больше не улыбался и смотрел куда-то сквозь меня. Рука на моей талии стала словно каменной.
— Она что, умерла? — спросила я тихо, и в голосе моём послышалось что-то похожее на жалость. Я не хотела проявлять сочувствие, но не могла сдержаться. Тоска по умершим близким была мне слишком хорошо знакома. И именно её я уловила в мрачном взгляде Демиана.
Он вдруг рассмеялся, чем озадачил меня.
— Нет, что вы, — он мягко увёл меня от столкновения с захмелевшей парой танцующих. — Она жива. Но наши отношения окончательно разорваны.
Ого, оказывается, этот нахал способен на чувства. Демиан действительно испытывал боль, говоря о сестре. Я видела это по тому, как напряглись его плечи, как сжалась челюсть. Впервые я видела его таким человечным.
— По вам и видно, что на долгие отношения вы не годитесь, — мне показалось, что лучше будет свести всё к колкости, нежели к жалости.
Демиан снова улыбнулся, и в этой улыбке я уловила благодарность за моё решение.
— Так и есть, — сказал он тихо, и голос его едва не заглушила музыка. — И чем раньше вы это поймёте, тем лучше.
Я смотрела на него и понимала, что впервые за всё время нашего знакомства он не соврал. В его голосе не было игры, не было расчёта. Только правда, которую он так тщательно прятал за своими наглыми улыбками и грязными намёками. Будто его маска треснула, к чему он сам был не готов, а потому замкнулся в себе, позабыв о первоначальном плане.
Музыка стихла, и Демиан отпустил меня. Он сделал шаг назад, и я почувствовала, как холодный воздух коснулся моего тела там, где только что были его руки. Мне вдруг стало пусто и одиноко, будто он забрал с собой часть моего тепла.
— Спасибо за танец, — он вежливо поклонился, будто между нами не было этих минут откровенности. Так будет лучше. Не хватало ещё лезть друг другу в душу, чтобы ненароком там заблудиться.
И всё же…
Демиан развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди зала. Я глядела ему в спину и чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Я не знала, что это было — надежда, сожаление или что-то другое. Но знала одно: настоящее лицо Демиана пугало меня гораздо сильнее, чем его бесчисленные маски.
Я невольно отыскала в толпе графиню. Она сверлила меня взглядом, полным ярости. Вельма сжимала веер так сильно, что костяшки её пальцев побелели. Что именно её так разозлило? Наш танец или то, что Демиан на миг открылся мне?
Покачав головой, я отмела все мысли и улыбнулась графине, прежде чем отвернуться.
Неужели правда сработает? Она отменит помолвку из страха, что я украду её игрушку?
Что ж, пусть боится. Пусть знает, что марионетка тоже иногда может побыть кукловодом.